Спайк обнажен. Не то чтобы это можно считать проблемой. Но то, что он лежит на кушетке, как кусок мяса, нервирует. Очень. Глаза завязаны. Он парализован. Чертова Инициатива. Снова нелепо попался военным. Больше всего он сейчас злится на себя за это. Гребаные солдатики и ученые, ставившие опыты над такими, как он.

— Объект №17. Вампир, — произносит женский голос. — Основная задача: приручить, выявить возможность подчиняться. Создать новую армию. Эксперимент номер тридцать.

«Что случилось с остальными двадцатью девятью?» — хочет спросить Спайк. Но не может.

— Лойс, может, перекусим позже?

— Оставь, Гарри, мы задержимся допоздна.

— Я думал, на выходные, — голос неуверенный, тихий. Спайк представляет себе Гарри прыщавым и долговязым задротом, помешанным на науке и этой самой Лойс.

— Ты зовешь меня на свидание? — с напряжением и легким удивлением уточняет Лойс. Даже Спайк понимает, что парню ничего не светит. В принципе, плевать, но не хотелось бы, чтобы потом он вымещал злость на нем, если цыпочка его пошлет. Но цыпочка молчит. Раздается шелест бумаги, и она, наконец, задает вопрос:

— Может, попробуем мой способ?

— Это слишком человечно.

— Ошибаешься, это бесчеловечно. Получится, и я пойду на свидание с тобой, отпразднуем. Найди подходящего исполнителя.

— Можешь не сомневаться во мне.

***
Спайк осматривает чертовые стены камеры лаборатории — идеально белые, слепящие глаза, стерильные; холодный искусственный свет подчеркивает эту раздражающую чистоту. Силового поля, расположенного напротив, не видно, но оно есть, можно даже не проверять. Хочется материться и слать всех богов в ад, в принципе, куда им и давно дорога. Но напротив него стоит солдатик, парень Баффи, чертов Райли Финн, с каменным лицом рассматривает его, словно он — очередное задание, хотя, видимо, так оно и есть. Спайк не может показать свою слабость, поэтому привычно язвит:

— Отличный способ убрать конкурента. Боишься, что Баффи…

— Не думаю, что Баффи рискнет собой, чтобы спасти твою мертвую задницу, — отчеканивает тот, желваки дрожат. Губы смыкаются в тонкую полоску. Райли Финн буравит его презрительным взглядом.

— Значит, ты не отрицаешь про конкурента? — Спайк изображает самую довольную ухмылку. Вспоминает фразу «Хорошая мина при плохой игре». Ухмылка выходит оскалом.

— Серьезно? — Райли не может скрыть радость — уголок рта приподнимается напоследок. Он уходит, точно знает, сука, что сейчас власть на его стороне. Спайк далеко не идиот и тоже это признает.

От злобы Спайк ударяет силовое поле клетки. Разряд тока проходит по нему, отчего он падает, тихо шепчет:

— Плохой удар…

***
Дон плотно закрывает двери своей комнаты и затем достает из-под кровати толстую тетрадь, забирается на кровать и пишет в своем дневнике:

«Спайк крутой. Вот бы меня похитили, а он спас меня, приехал на своем мотоцикле. А я была в том клевом платье, которое видела на той неделе в магазине».

Дон задумывается. Легкая мечтательная улыбка появляется на ее лице, она дорисовывает несколько сердечек около надписи. Потом хмурится и выдергивает страницу, посчитав мысли детскими. Нужно думать разумно — Спайк сходит с ума от её сестры. Мелко комкает листок и закидывает дневник на старое место.

Дон уверена, что обязательно зайдет к Спайку. Может, сейчас перебраться через окно и добежать до кладбища? Но сразу откидывает эту затею. Баффи сейчас на патруле, если её увидит — лишит карманных денег. Дон решает, что непременно завтра зайдет к Спайку после школы. Обязательно наденет свой красивый топ и уложит волосы. Все-таки иногда приятно помечтать.

***
Кровь на этот раз без примесей. Это Спайк узнает, когда голод скребет по небу, высушивает горло. Ощущение, что острый песок сыпется по сосудам и венам, — разрывает и ранит их. Кровь смазывает пересушенные жилы, дает силу. Поднимается дым, вернее, газ заполняет его небольшую камеру. В этом нет ничего хорошего. Спайк не вдыхает, да ему и не надо, только парализующее вещество проникает под кожу — руки немеют, сначала пальцы, потом начинают подкашиваться ноги. Он оседает на пол, тихо ругаясь, своим излюбленным выражением:

— Кровавый ад…

До тех пор, пока парализация не достигает голосовых связок. Последнее, что он видит — это военные берцы. Не трудно догадаться: Райли Финн — храбрый солдатик и хороший парень задумал дерьмо.

— У меня есть задание, и это задание — ты.

Спайк приходит в себя. Тусклая лампочка, защищенная металлическими прутьями, освещает небольшое помещение с бетонными стенами, пол в темных пятнах, не нужно быть гением, или даже вампиром, чтобы понять — это следы крови. Под потолком проходит огромная труба воздухоотведения. Интересно, насколько глубоко он под землей? Он прочно зафиксирован, холодный металл обвивает запястья и лодыжки. По всему понятно, развлекаться с ним планируют с упорством. Неужели хороший Райли способен на такое? Спайку даже немного интересно, но, конечно, он бы предпочел не удовлетворять этот интерес.

— Последний раз мы мило пообщались.

— Последний раз я, кажется, всадил в тебя кол.

— Он был пластмассовый.

— Верно. Сейчас без колов, просто металл, поверь, он настоящий.

Спайк окидывает взглядом хирургические инструменты; средневековые пыточные уже не в моде, — сейчас это белые кабинеты, ровный ряд инструментов и хороший парень, у которого башку проломило от истребительницы. В принципе, как и у него самого, за одним ясным исключением — он не подготовился так хорошо.

— Сейчас я достаточно плохой? — с этими словами Райли всаживает в него острое лезвие. Густая струйка крови капает на пол. Спайк тихо шипит, но не может промолчать:

— Есть разница между плохим парнем и психопатом. Смекаешь? — Спайк понимает, что язык до добра не доведет, но промолчать не может. Никогда, черт возьми.

— Я покажу тебе.

Спайк часто говорил Райли, что Баффи хочет в своем парне монстра, имея в виду себя. Видимо, Райли в это поверил и решил стать этим самым монстром. Лезвие кромсает внутренности, вены на шее выступают. Спайк закатывает глаза от боли, закидывает голову и шипит, принимая порцию металла.

На кладбище сегодня тихо, прямо как на кладбище… Вот такая тавтология. Как и должно быть, но не в Саннидейле. Баффи обходит его по привычному маршруту прогулочным шагом, временами крутит кол в руке. Скучно. Ни демонов, ни вампиров, ни «помощников». Яркая луна подчеркивает стоящее умиротворение, легкий ветерок треплет волосы. Такое чувство, что она не патрулирует, а прогуливается по парку. Это ощущение усиливается тем, что сегодня на Баффи нежно-розовая кофта. Кофта-приманка — те, кто охотятся в ночи, любят блондинок в одежде Барби.

Баффи приходится часто патрулировать одной, Райли стал пропадать на службе. Миссис Уолш совсем загребла её парня в свои цепкие управленческие руки. Хотя это не плохо. Привычно надеяться только на себя, выполнять свое дело, — вампиров и так последнее время можно занести в Красную книгу как вымирающий вид. С тех пор как в Саннидейле появилась Инициатива, нечисть изрядно поредела. Такими темпами Баффи скоро придется давать объявление: «ищу хорошую драку». Кстати, о хорошей драке…

Вот только вечно мешающего, раздражающего вампира тоже нет. Вероятно, стащил кошелек у старушки и сейчас бухает, вспоминая кровожадные годы. Хотя, нет. Дон говорила, что он пропал. И Баффи знает, если Спайк уезжает из города, то когда появляется, устраивает ей неприятности. Хотя теперь все иначе — у него чип, маленький кусок железа в голове, который не дает ему убивать и причинять боль людям. Все, чего он хочет, так это избавиться от него. Он бы не уехал из города.

От нечего делать Баффи идет к склепу. В склепе, ранее более-менее обустроенном, сейчас разруха. Он боролся и его забрали. Любимый кожаный плащ валяется на полу. Его этот крашенный кровосос точно бы не забыл. Баффи мешкает. Звать друзей и объявлять всеобщий сбор или пойти посмотреть шоу с семьей? Это всего лишь Спайк, если его распылили, значит, так тому и быть. Она откидывает мысли о нем и направляется домой. Но они притаились и ждут на кромке сознания; чуйка говорит — все нечисто. Баффи доверяет интуиции. Но не сегодня. Сегодня у нее домашние посиделки, горячее какао и непринужденные разговоры.

Патрулирование заканчивается ничем. Баффи убила время, целый ноль монстров и одного комара.

***
Аромат горячих тостов разливается по дому. Баффи намазывает ореховую пасту на хлеб, сейчас она просто хочет облопаться бутерами и смотреть допоздна с семьей ток-шоу. Дон в смешной майке с мишками, скрещивает руки и, цинично смотря на нее, будто именно она во всем виновата, заявляет:

— Спайка нет уже неделю.

— Спайк обязательно бы попрощался, — поддерживает мама. Для нее вампиров вроде и не существовало. Для нее Спайк — довольно обходительный молодой… «ха» молодой… человек. Дважды «ха». Но Джойс уперто угощает его горячим какао и не боится. И никогда не боялась. Даже когда у него не было чипа.

— Окей, — Баффи делает жест руками, точно пытается отгородиться от них. — Хорошо, я спрошу у Райли, может, коммандос в курсе, где объект 17.

— Если он у них. Ты вытащишь его, — Дон приказывает, будто имеет на это право. Младшая сестра никогда себя так не ведет в присутствии мамы, но словно сейчас у нее появилось на это право.

Баффи смотрит на маму, желая получить от нее поддержку после выходки сестры.

— Спайк наш друг, Баффи.

Мама не знает, что он убил двух истребительниц, таких же девчонок, как и она, что он кичится этим, что пытался убить и ее. Для Джойс вся эта мистика слишком далеко, даже если она живет в городе, стоящем над адской пастью. Баффи не хочет рассказывать ей все. Спокойствие мамы дороже. Поэтому она соглашается и говорит:

— Я проверю.

***
Баффи не спится, дурацкие мысли не покидают её. Ну чего ей не хватает? Она же хочет обычной жизни, хорошо учиться, ходить на вечеринки, быть в отношениях с хорошим парнем. Но слова первой истребительницы въелись в подкорку: «Смерть — твой дар». Другая часть её хочет бороться, истреблять нечисть, ходить по краю и получать азарт от боя. Нет, чертовая избранность уже в её крови, нормальность — не для неё.

Все это определенно связано с внезапным спокойствием в Саннидейле. Это всего лишь привычка бороться, хотя Баффи понимает, что отнюдь не привычка. Это её суть — истреблять нечисть, сражаться и быть сильной. Сила не в кулаках, а в решениях и обязанностях, которых она требует. А еще Баффи это нравится. Нравится убивать. Нет.

Баффи скидывает с себя одеяло, точно хочет выкинуть мысли из головы. Уговаривает себя, что это временное затишье, так или иначе надо быть наготове, никогда не знаешь, когда очередной монстр появится на пороге.

Дверь с тихим скрипом открывается.

— Я соскучился,  — Райли мило улыбается.

— Как ты прошел? Хотя неважно, я тоже, — Баффи быстро встает с кровати, рада вернувшемуся спокойствию в его объятьях, все ненужные мысли прочь, готова снова стать простой девушкой, притвориться нормальной. Она замечает пластырь у него на шее. — Ты ранен?

— Все уже нормально, он превратился в пыль, — Райли ласкает спину, приподнимает шелковую сорочку, его руки обхватывают ягодицы. Баффи податлива, но разговор про вампиров наводит на мысль:

— Ты не видел Спайка?

Губы Райли сжимаются в одну полосу, он немного отстраняется и прицельно смотрит на нее, чеканит:

— Тебя это волнует?

— Нет, просто Дон… — Баффи не успевает договорить, как он затыкает её поцелуем, приподнимает и, не разрывая поцелуя, кладет на кровать, наваливается на нее, настойчиво заставляет раствориться в его ласках. Так, что низ живота наливается теплом, дыхание становится глубже, знакомое возбуждение и тяга — секс по определению хорош.

— Просто будь со мной, Баффи, — шепчет её хороший парень, обнимая, словно хочет отгородить от всего мира, почувствовать, что она принадлежит только ему. Баффи поддается, стонет для него, ласкает, часто дышит, чувствуя, как жадно он входит в нее.

Только она ловит себя на мысли, что на вопрос он не ответил, но это уже неважно.

***
Сегодня этот сукин сын зол. Особенно зол, несколько разрядов электрошокером тому подтверждение, в довесок получает ножом в еще не заживший живот.

— О тебе даже не вспоминают, тварь, — чуть не рычит Райли.

— И именно поэтому ты в бешенстве, — спокойно констатирует Спайк, хотя он и чувствует, что от солдатика исходит аромат Баффи, противно воняет их сексом. Но то, что он все равно зол, радует. Быть с ней, и не владеть ей полностью — да, это хуже. Райли просто не тот парень, он не знает истребительниц и что им нужно.

— Еще раз, на вы и хозяин.

— Еще раз, пошел на хуй, — кривит ухмылку пленник.

Райли откидывает скальпель, отходит к противоположной стене, мечется как загнанный зверь. Дрожащими руками снимает пластырь, открывая еще не зажившую рану.

— Ты сможешь, я уверен.

Спайк в бешенстве, но не показывает это. Запах крови свербит в носу, металлический привкус обостряет и так изводивший голод. Но выживание стоит того. Чертов ублюдок хочет превратить его в послушную марионетку. Черта с два, кишка тонка. Кровь дает силу, чтобы иметь шанс свалить, нужно быть таким остолопом, чтобы не воспользоваться угощением. Глядишь, урод потеряет бдительность и сдохнет. Эти придурки вытащили чертов чип. Остается самая малость — свалить отсюда. Он по инерции дергает кандалы, которые оставляют на его запястьях багровые отметины, и выплевывает:

— Хозяин.

Райли подставляет ему шею и придерживает за затылок, словно сосущую девку. Клыки входят в плоть, рвут артерию, в горло струится сладкая кровь. Не время отвлекаться от пиршества. Неужели появится шанс лишить ублюдка жизни? Еще минуты и сердцебиение замедлится, — точно знает, но разряд тока заставляет остановиться.

Спайк начинает смеяться и, видя Райли в явном замешательстве, довольно поясняет:

— Встречал я сумасшедших, даже спал с такой и любил. Но тебе, парень, точно пора в дурку, — Спайк делает паузу и теперь серьезно поясняет: — Мы, вампиры, чувствуем ужас и страх жертвы. Ты же — кайфуешь. Даже я понимаю, что это дико.

Райли застывает, желваки на щеках дрожат.

— Ты так хочешь чувствовать себя нужным. — Спайк бросает фразу наугад, но попадает в цель, об этом свидетельствует удар в челюсть, следующий — в живот. Спайк все равно улыбается, облизывает кровь с губ, буравя остолопа едким взглядом.

Райли внезапно останавливается и уходит.

Спайк шепчет вдогонку:

— Псих.

***
После занятий Баффи заходит к Джайлзу в «Магическую шкатулку», где на плотных стеллажах расставлены книги, артефакты, статуэтки, бутылочки с непонятными веществами; в больших емкостях плавают чьи-то глаза. Повсюду летает запах книг и сладкие духи Аньи. Уиллоу и Тара в очередной раз «разоряют» магический магазинчик с точки зрения Аньи, которая терпеливо записывает все расходы, чтобы выставить счет двум ведьмам. На широком срубовом столе лежат талисманы, в глубокой посудине смешиваются травы. Джайлз с Ксандером уже не обращают на них внимания, — чем бы женщины не занимались, главное, чтобы не убивали друг друга.

— Как патрулирование? — поправляя очки, спрашивает Джайлз.

— Спасла мир, победила несколько злобных демонов и остановила апокалипсис, — обыденным тоном заявляет Баффи, чем и привлекает внимание многих. Поэтому и поясняет: — Шутка.

— Слишком тихо, — Уиллоу задумчиво откладывает сомнительного вида зелье.

— Ну, не бывает так, не в нашем прекрасном городке, — задорно поддерживает Ксандер, закинув чипсы в рот, несколько крошек летят на его оранжевый свитер.

— О, мировое великое зло, видимо, решило проспать и прийти ко второй паре, — парирует Уиллоу.

— Ну, это же здорово! — Расслабленно откидывается на спинку стула Ксандер. — Нас не хотят убить, разрезать на кусочки. Я лично рад такому неожиданному и даже непривычному повороту. Даже не знаю, чем заняться в свободное время.

— Сексом, — невозмутимо сообщает Анья, бывший демон мести, и будущая миссис Ксандер Харрис всегда умеет найти способ скрасить время.

— Сейчас?

— Нет. Сейчас я считаю деньги, — определяется сразу Анья между двух своих излюбленных страстей — деньгами и сексом.

Ксандер заметно приунывает и опять возвращается к пакетику чипсов.

— Баффи, совсем ни одной новости? — спрашивает Уиллоу, чтобы перевести тему.

— Спайк пропал, — заявляет Баффи, — Но я не думаю, что стоит из-за этого поднимать шум.

— Год назад нечисть тоже пропадала, а потом явился гибрид Адам, Мэгги Уолш пришла сама к нам с просьбой о помощи. Инициатива еще действует и надо проверить, не готовят ли они очередной эксперимент, — задумчиво произносит Джайлз, но ясно наставник ставит задачу истребительнице.

— Райли бы мне сказал.

— А они бы сказали Райли?

— Хорошо, кажется, у меня появились планы на вечер.

— Не говори Райли об этом, — строго говорит Джайлз. — Это просто проверка. Инициатива не должна знать, что мы не доверяем им.

— Но… — подбирает аргументы Баффи.

— Так действительно будет лучше, — примиряюще произносит Уиллоу.

***
Когда Баффи приходит домой, Джойс напряжена — это заметно по тому, как она полирует бедный стол. Баффи присаживается рядом, и останавливает руку мамы, мягко произнося:

— Что-то случилось?

— Мне нужно с вами поговорить, это важно, и с Дон, все вместе. Когда Дон придет из кино.

— Что-то серьезное?

Джойс мотает головой, кудрявые локоны пружинят, — все это вместо ответа. Она дерганными движениями поправляет крепдешиновую кофту и морщится. Потом принимает решение и твердо заявляет:

— Мы дождемся Дон, тогда и поговорим.

Баффи бросает испытывающий взгляд на маму, но знает, её не переспоришь, мама сказала, так тому и быть. Наступает тяжелая пауза, — Джойс отворачивается от взгляда дочери, делает вид, что продолжает уборку. Баффи точно знает, это видимость, чтобы не отвечать на вопросы. Звонок в дверь прерывает тягостную паузу, словно растворяет вышесказанные слова. У Джойс вырывается вполне слышимый выдох, она рада, что разговор откладывается.

Баффи идет открывать дверь. На пороге стоит Райли в свитере с глубоким воротом. Баффи сразу вспоминает про укус — видимо, не зажил. Он сразу обнимает, мило целует в щеку, широко улыбается и смотрит во все глаза на неё. Но она отступает, чувствуя свою вину, закидывает за ухо волосы:

— Привет.

— Ты сказала зайти, у нас вроде бы планы.

— Не сейчас, знаешь, надо зайти к Джайлу — обязанности истребительницы, — как можно непринужденней произносит она. Это правда, она совсем забыла о том, что пообещала вечер провести с Райли, вместо этого ей предстоит визит в Инициативу.

Райли добродушно улыбается, хмыкает и с легкостью констатирует:

— В другой раз?

— Ты у меня такой хороший, я тебя не заслуживаю, — Баффи его обнимает и встает на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ.

Спайк с трудом разлепляет глаза, приподнимается на ослабевших руках с холодного бетона, покрытого его же кровью. Поскальзывается босыми ногами, снова падает.

— Кровавый ад.

Единственная одежда, оставшаяся целой, — джинсы; майка превратилась в тряпки на третий день… кажется. Металлический запах свербит ноздри. Чертов выход из этой дерьмовой ситуации никак не находится: кандалы крепкие, созданные, чтобы выдержать вампиров, силы на исходе, голод ослабляет. Одно радует — убивать его не планируют, иначе он давно стал бы пылью.

Спайк отчетливо слышит знакомый скрип военных ботинок: начищенную кожу, как резина подошвы проминается под тяжестью. Ублюдочный Райли Финн направляется к камере. Замок клацает по оголенным нервам. Это плохо — Спайк дергается и заставляет себя подняться, опирается на шершавую стену голой спиной, покрытой ожогами и гематомами. Делает выдох — остаточная человеская реакция на то, чтобы снять напряжение. Поднимает взгляд на гостя, готов к новой пытке. Не очень приятно ежедневно чувствовать себя грушей для битья. Интересно, насколько его хватит?

— У меня появился свободный вечерок, — Райли закрывает дверь камеры за собой. Осматривает пол у стены, где на грязной тряпке раскиданы все нужные инструменты, чтобы резать, бить и прижигать. Снимать стресс и попутно выполнять задание. Все они в крови Спайка.

— Опять Баффи тебя кинула? — слова вырываются у Спайка прежде, чем он их обдумывает. Вот это неверное решение. Лучше не злить психов.

Но Райли не обращает внимания, задумчиво приседает на корточки, выбирает инструмент, останавливается на кнуте. Достает электрошокер, проверяет заряд. Все делает не спеша, осваивает мастерство палача. Подходит к стене и вентилем, покрутив его несколько оборотов, натягивает цепи, и они укорачиваются. Подвешивает Спайка так, что он только носками касается пола. Острые края железных обручей впиваются в запястья и руки украшают струи крови, кажущиеся разлитыми чернилами в полумраке.

— Ты сломаешься. Рано или поздно, — удар кнутом по спине; боль пронзает до костей, проходит яркой вспышкой. Резкий удар фола сечет воздух.

Спайк сжимает зубы, желваки на щеках дрожат. Новый удар пробирает до костей, обжигает огнем. Главное не потерять сознание, не провалиться во тьму. Спайк на границе болевого порога и измождения. После серии ударов вырывается крик, от которого Райли довольно оскаливается и оставляет еще кровавые полосы на спине пленника. Спайк опрокидывает голову, проваливается в спасительный обморок.

— Эй, не покидай меня. Тебе это уже скучно, верно? — Райли говорит надменно, по всей видимости, вкусил власть и иллюзию контроля.

Спайк вампиризуется от боли, неосознанно, злость и боль вызывают демона. Ублюдок продолжает:

— Я даже могу сделать из тебя мою персональную шлюху.

Райли подходит к нему из-за спины, приставляет нож к горлу так, что лезвие впивается в шею, кровь течет по обнаженному рельефу напряжённых мышц.

— Ты будешь моей подстилкой? — от злости хрипит Райли.

Спайк все-таки отвечает.

— Я всегда догадывался, что ты педик.

Раздается грохот.

***
Баффи в вентиляционной шахте над камерой все отлично слышит, стук собственного сердца предательски отдается в ушах. Она мешкает, чтобы убедиться, — именно так говорит она себе. Это чувство новое для неё. Она всегда предпочитает действия раздумью. Сквозь щели решетки хорошо виден прикованный Спайк, в камеру заходит Райли. Видит… и не может поверить.

Первое желание — скрыться, убежать и забыть все, что она увидела, и представить, что это сон. Кошмар. Монстр, который упивается садизмом и властью, — Райли. Мир переворачивается — сумасшествие. Жалости к вампирам она не испытывает — с радостью истребляет их, но тут другое: издевательство и особая жестокость. Неправильно. Райли врет ей. Так хочется продлить сказку и не сталкиваться со всем этим.

Но Баффи — истребительница, и не может уйти — она должна довести дело до конца, даже если совершить то, что не свойственно ей, — спасти вампира. Она не терпит монстров, даже если это люди. Отчетливо вспоминает, что Спайк спасал Дон, Спайк помогал ей. Это еще один повод. Она всадит ему кол в сердце при любой возможности — но в честной схватке. Не так.

Задержка позволяет собраться с мыслями, отбросить личное. Дыхание выравнивается. Баффи проламывает ногой крышку вентиляционной шахты и ловко спрыгивает вниз, появляется в камере в облаке пыли.

Согнутая крышка еще тихо гремит железом в полной тишине. Колющее по нервам напряжение сгущается в камере пыток. Ее появление никто не ожидает. Теперь она — истребительница, засовывает все истеричные девчачьи чувства куда подальше. Не хочет ничего выяснять, только действовать.

— Райли, освободи его, — холодно приказывает она.

— Баффи, — Райли теряется, но понимает — другого пути нет.

***
Тишину ночного леса пронзает громкий железный лязг. Они со Спайком покидают военный объект через люк в лесу.

Ночью прошел мелкий дождь: земля влажная, стоит отчетливый запах мха, мокрой листвы и коры. Баффи обнимает себя, влажность быстро холодит. Их окружает одинаковый ряд темных деревьев, и она понятия не имеет, в какую сторону двигаться. Но лучше убраться подальше от Инициативы, потом разберется. Со всем разберется… отбрасывает терзающие мысли, ставит цели: добраться до города, прийти домой.

— Направо, — хрипит Спайк.

Выбирать не приходится, она доверяется.

— Если бы я не спасла тебя, это намного облегчило бы мою жизнь, — иронизирует Баффи.

Она запинается об корягу, тащит на себе Спайка, который временами отключается. В глазах еще стоит Райли — другой. Как он отстегивает пленника, как пытается ей что-то сказать. Что он говорил? Она не помнит, она дала Спайку облокотиться на свое плечо и повела по коридорам. Райли шел следом. Знал, с истребительницей в Инициативе лучше не связываться, — проходили.

Баффи не знает, зачем волочь до склепа полубессознательного Спайка, — просто не может кинуть.

Из леса они выходят быстро, оказываются на дороге, ведущей к кладбищу. Его можно назвать уже практически домом; часть напряжения уходит. Знакомые ограды, склепы и надгробия создают иллюзию безопасности. Спина после такой прогулочки с грузом будет завтра отваливаться. Все-таки она истребительница, а не носильщик, поэтому устраивает временную передышку. Спайк, еле стоявший на ногах, облокачивается на склеп.

— Спасибо, Баффи. Ты спасла меня… — хрипит Спайк. В его глазах, вернее в том, что не подбит и не заплыл, немой вопрос: «что это значит?» — Я…

Баффи не до этого — она злится на себя, на Райли, на Спайка. Ей придется столкнуться с этим, она не сможет принять Райли после того, как видела его таким. Это не ее хороший, добрый и заботливый. Она любит именно такого.

— Баффи.

— Не возбуждайся, Спайк, я спасла жертву — слабую и безвольную, — бьет она его словами по достоинству.

От этого Спайк скалится и кривит ухмылку:

— Ты превращаешь своих мужчин в монстров. Что не так с тобой? Баффи, Баффи. Пройдемся по списку: Ангел, Райли… тебе так нужен монстр?

Он озвучивает в слух ее страхи, и от этого в разы больнее, не забыв сковырнуть старые раны, напомнить об Ангеле. Это слишком — она срывается с места и убегает. Не готова на перебранки. Последняя капля — слова Спайка: надменные, уверенные — все бабахают по черепной коробке. С каждым разом громыхают все громче, и она бежит не в силах их заглушить: «Ты превращаешь своих мужчин в монстров. Что не так с тобой? Баффи, Баффи».

А если Спайк прав?

Инициатива. Главный корпус.

Мэгги Уолш смотрит на мониторы, где отображается информация с камер наблюдения. Нечеткая картинка ночного видения передает силуэт истребительницы и вампира. Мэгги трет переносицу и выключает экраны, с силой нажав на пульт.

— Стоит их остановить? — Мужчина с квадратным овалом лица и коротким светлым ежиком, который добавляет сходство с героями боевиков, в военной форме и с армейской выправкой, готов ту же секунду исполнить приказ по захвату истребительницы и объекта N17.

— Мы тренируем солдат, учим их убивать, придумываем чипы, даже начали применять пытки для достижения своих целей… — Мэгги Уолш с грациозностью встает с кресла и подходит к широкому, во все стену стеклу, открывающему вид на площадку: солдаты, лаборанты в белых халатах, инженеры в открытых секциях конструируют новые виды оружия. — И все равно Баффи Саммерс является нашим планом Б, если что-то пойдет не так, и имеет код неприкосновенности. Все наши усилия кажутся смешными и нелепыми, когда мы имеем дело с истребительницей. Да кто она такая?! Обыкновенная девчонка из Лос-Анджелеса. Была в группе поддержки, и все, что было в голове школьницы: школа, мальчики и свидания. До тех пор, пока она не получила силу. Вот что важно, конечно, с тех пор за шесть лет Баффи обрела некоторые навыки в борьбе с демонами и опыт, но у нас лучшие солдаты, подготовка и оружие.

Военный смотрит прямо перед собой и не перебивает; Мэгги Уолш размышляет вслух и явно подходит к решению поставленной ею же задачи.

— Наука и техника бессильны. Мы пытаемся конкурировать с нечеловеческой расой человеческими средствами. Возможно, стоит поменять политику.

Она замирает около стекла, увеличивается пауза, и это усиливает ожидание. Военный нетерпеливо переминается с ноги на ногу, но ждет итога. Она оборачивается, стальным взглядом осматривает черные мониторы и пульт управления
 — в глазах читается, что она хочет разрушить их, снести, но выдержка железной леди берет свое, со стальной холодностью в голосе договаривает:

— Истребительница — вот ключ к борьбе. Что мы знаем о них? Представь армию с силой избранной. Это решит не только проблемы с нечистью, но и с войнами. США станет лидирующей страной. Мне нужна вся информация об избранной. Изучите кровь Баффи Саммерс. Как появились избраннанные. Любые упоминания. Наймите аналитиков, историков, колдунов, отставных наблюдателей, магов и ведьм. Всех.

— Будет исполнено, — с готовностью сообщает военный.

— Я позже составлю полный список необходимого. Думаю, немного магии внесет в науку большие перемены.

Мэгги Уолш поправляет идеально белый халат, скрещивает руки на груди, с довольной улыбкой наблюдает за армией за стеклом. Пазлы отчетливо складываются в её голове — хватит экспериментов, теорий, пора делать дело. Мэгги Уолш готова поверить в магию, фей и Санта-Клаусов, если это поможет решить проблему, взять под тотальный контроль мир, упорядочить и лишить его хаоса. Нет, она не злобный диктатор и не хочет ничего менять, только оставить право на Земле за людьми. Да, она тот самый человек, который пойдет на все, какие бы средства для этого не потребовались. Кто-то должен брать грязную работу на себя, Мэгги Уолш не боится испачкаться. Вот ключ, который она искала, и он всегда был перед глазами — девушка с нечеловеческой силой.

***
Спайк смотрит вслед Баффи, затем опускает голову, кашляет и сплевывает кровь, — внутренние органы еще не зажили от вчерашнего массажа военными берцами. Хорошо что на кладбище сегодня спокойно, никаких посторонних шорохов не слышит. Сейчас отдохнет и доберется до склепа. Конечно, он не безопасен, но другого места пока нет на примете. Спайк сможет отлежаться, подлатать раны и принять решение.

Вот идиот… Слова Баффи вырвались раньше, чем он обдумал. Баффи только узнала о Райли, а ему срочно надо все прояснить.

Истребительница его спасла. Это уже много чего значит, не обязательно иметь какой-либо подтекст. Но и её фразы задели за живое — беспомощной жертвой Спайк совсем себя не считает. Парнем, попавшим в дерьмо, — да.
Потом разберется.

А еще он теперь без этого дурацкого чипа. И вот дилемма: забыть об истребительнице, уехать или стать собой, каким он был, — Спайк Кровавый. Мир полнон вкусных людишек, можно даже вернуть Дру, и снова попытаться убить Истребительницу. Только он признает, что в этом шикарном плане есть прореха. Баффи Саммерс въелась ему под кожу, свела с ума. Сильная девочка, неуловимая и опасная. Черт, Баффи. Которая явно не обрадуется новой диете, и с такими темпами он — будущий мистер пыль. Сколько раз мечтал разорвать Баффи на кусочки, разрезать тонкими полосочками, чтобы она исчезла и не отравляла жизнь своим запахом, своими глазами, своим голосом и чертовой недосягаемостью и неприступностью, чтобы избавиться от этого чувства. Сколько раз представлял это. Он не дурак — знает, не сможет.

Кровавый ад! Голод изводит, скребет по желудку, запускает песок в жилы, он царапает пересушенные вены. Его внутренний демон подкидывает отличный кровавый план: отправиться в город, где люди, мешочки с кровью, только и ждут, чтобы в них запустили клыки. Внутренности аж сводит от зуда. Кровавые картинки терзают его сознание. Одна только фантазия молоточками отдает по вискам, направляет, бессознательно дает волю голодному демону, который слишком долго провел в заключении из-за треклятого чипа. Сотни сердец бьют в такт этой пульсации. Сладкая, опьяняющая, энергия и сама жизнь — кровь.

У него в склепе есть тайник на всякий случай — кровь демона Клэрна: не сворачивается, пахнет грязными носками и тухляком, не уймет голод. Не совсем.

Но, что-то…

Выбор.

***
Дон звонит маме и говорит, что зайдет к Анжелике, захватит тетради. Сама решает проведать склеп — вдруг Спайк вернулся. Тогда бы они поболтали: Спайк единственный, кто разговаривает с ней, как с равной, а не считает тупенькой девчонкой. Возможно, это связано с тем, что ему лет сто и для него все младше: он не обращает внимание на возраст. Какая разница для столетнего парня шестнадцать тебе или девятнадцать?
Но, на самом деле, Дон не хочет домой, мама говорила о серьезном разговоре. С одним условием: сестры должны узнать вместе. Но Баффи как всегда занимается своей истребительской ерундой и вернется поздно. Утром атмосфера в доме поменялась: напряжение, слишком тихо — предвесник беды. Не хотела сидеть с мамой в тишине, ждать, пока сестра придет с дежурства, чтобы все узнать. Лучше прогуляться — заняться другими вещами. Выкинуть из головы на время все это.

***
Знакомый склеп в тенях листвы. Резкий тягучий запах мокрой земли, кладбищенских цветов, смердящих вязким приторным ароматом. Сырость и холод. Холод скорее от голода и потери крови. Спайк облокачивается на стену своего склепа — черт побери, все, что он хотел, сбылось, и проблем стало еще больше. Он открывает покосившуюся дверь. Спайк заходит в знакомый склеп, с трудом сковыривает плиту на полу, — заначка на всякий случай. Как раз наступил этот самый случай. В темноте демонская кровь подсвечивается кислотно-зеленым. Вдруг он отчетливо слышит стук сердца. Бах-бах! Бах-бах! По перепонкам, по всему существу. Спайк невольно вампиризуется, освобождая зудящие от голода клыки. Сладкий запах разлит по всему склепу: юная девушка.

Удача для монстра.

Провинция Нумидия
707 г. до Р.Х.

Покореженные орудия, проломленные шлемы дополняли пропитанный кровью песок Арены. Солнце в зените ярко палило, усиливая гниющую вонь потрохов и мочи. Зловоние пропитывало раскаленные каменные стены арены гладиаторов. Разлагались останки рабов, павших на арене, хищные птицы-падальщики клевали гнилое мясо. Еще с утра здесь стоял рев толпы, раздавались будоражащие крики зрителей, звон палиц, крики побежденных и победные возгласы победителей, переживших этот день.

За стенами провинциальной Арены шумел рынок, сотни пиратских кораблей этим утром приплыли с товарами — рабами, захваченными на диких пустынных землях. Те, кто выжил без еды в темных палубах кораблей, еле передвигая ноги в тяжелых кандалах, рабы направлялись к центральной части рынка, чтобы узнать, где наступит их последний час и сколько денариев за них отдадут. За вереницей рабов ехал более ценный товар — повозки с клетками, в них рычали и пытались пробить прочные прутья под улюлюканье толпы дикие львы и пумы.

В верхней ложе на террасе сидел патриций Кезон, внимательно изучая пленников. Из глиняной чаши он отведывал лучшее виноградное вино, которое нашлось в закромах местной знати. Его мысли были мрачны, глубокая морщина залегла между бровями, он огладил белоснежную бороду и сделал еще один глоток. Кроме войн последние годы разбушевались демоны. Пустынные драконы — огромные черви, точно в море бороздят пески и подбираются ближе к провинциям. Вампиры проливают кровь в Риме — на улицах гражданам Великой Империи находится небезопасно, демонские кланы из завоеванных земель создают немало неприятностей. Император Юстиниан II обратился к шаманам и древней магии богов, и они нашли ответ: они могут весь его род сделать сильным и выносливым. Таким, чтобы могли сражаться с силами тьмы, истреблять вампиров и быть непобедимыми воинами. Его старший сын, Тиберий, в свои тринадцать лет достаточно взрослый, чтобы принять дар шаманов и стать первым в роду воином и истребителем нечисти. Но Юстиниан боялся обманывать богов, боялся обрести их проклятие и быть низвергнут в пучину забвения. Поэтому распорядился найти варварку, они не представляют угрозы, женщину — слабую по определению, и наградить её Избранной силой. Проверить и испытать. И если обряд пройдет удачно, то наследнику даруется великая честь.

Кезон посмотрел на варварку с испуганным диким взглядом, спутанными черными волосами. Её черная кожа разукрашена красной краской. Поманив слугу одним жестом руки, на которой громоздились массивные перстни, Кэзон указал на неё. Женщина — беспомощное существо: награди ее хоть силой десяти воинов, любой римский солдат сможет одолеть её. Дикари-рабы — тупой скот, особенно женщины, — они не представляют угрозы. Зато Кезон исполнит волю императора — проверит действие ритуала. Вдруг демонская сила, которую даруют шаманы, изменит внешность человека? С этим даром может прийти и уродство, и дикость. Сегодня, когда солнце закатится за землю, в тайное святилище придут шаманы и исполнят демонский обряд. Наделят рабыню силой демона.

***
Бах-Бах-бах.

Кровь стучит по темечку, Спайк оборачивается и нападает на жертву. Огромные испуганные глаза сквозь занавес кровавой картины немного замедляют его, он прижимает жертву к стене и, не думая отпускать, слабо рычит.

— Спайк, это я, отпусти, мне больно, — Дон боится, но пытается говорить как можно спокойнее, а её сердце предательски отбивает бешеный ритм. Бурлящая кровь бежит по сосудам — сладкая ароматная, а страх делает вампирский коктейль только вкуснее. Клыки Спайка касаются обнаженной кожи, отчего она вздрагивает, не в силах справиться с ним, зажата крепкой хваткой.

— Ты где был? Что с тобой стало? — Она часто дышит, опаляя его холодную кожу горячим ароматом. Сладкая добыча. В его власти. Спайк не слышит слов. Только учащенный пульс.

— Я был в Инициативе, — Спайк все-таки отвечает, и это опьяняющее чувство хищника проходит. Он замирает и чуть ли не рычит: — Убирайся отсюда.

— Что они с тобой сделали? — Дон боится, но это тот Спайк, она еще не может осознать, что он действительно может причинить ей вред, и поэтому замирает на месте.

— Они вернули меня, — оскал кривит губы, звериный взгляд желтых глаз пронзает её, буквально приковывает к стене, а потом он отступает и от слабости падает на колени. — И я голодный. Поэтому — прочь. Я опасен.

Дон дрожит, но помнит, помнит: он спас её от сумасшедшей богини Глории, пытавшейся её похитить, чтобы добраться до Баффи, что помогал сестре, что он, прежде всего, — друг. Её друг. Его тело украшают раны, запястья в запеченной крови. Сколько его продержали на цепи? Сейчас хочет помочь… должна. Очень глупое решение приходит ей на ум. Все её инстинкты кричат: беги, беги отсюда. Дон поджимает губы, делает тяжелый вдох и тихо произносит, быстро залезая в сумку и доставая деревянный кол: — У меня есть кол.

Спайк смотрит и не верит… Малышка Саммерс делает невероятное: подставляет запястья ему. И так легче, теперь она не жертва. Он, не мешкая, впивается в запястья, горячая кровь туманит разум, но теперь на краю сознания всегда остается одна важная мысль — успей остановиться прежде, чем замедлится пульс. Он знает, что сможет. Теперь не хищник нападает на жертву, а друг дает помощь. Спайк не может обмануть ожидания. Кровь течет в жилы, сердце Дон стучит бешено, становясь пульсом вампира. Он отрывается и облизывает рану на запястье, сладкие последние капли. Быстро встает, снова прижимает к стене еще не успевшую ничего понять Дон. Больше инстинкт — вампиры чувствуют жертв — страх, извращенное наслаждение, как было с солдатиком, или боль. С Дон было все стандартно — боль, страх за жизнь, но еще жертвенность, сила и влюбленность. Нет, не сформировавшаяся — легкая, но притягательная, давно он такого к себе не чувствовал. Кровь кричит о ней, и заводит сам факт. Он даже не успевает обдумать, просто действует. Впивается властным поцелуем и тут же обрывает его.

— Спасибо. — Понимает, что не должен был так поступать, но кровь Дон повелела другое. — И лучше тебе уйти, — чеканит он.

Уже вторая женщина Саммерс за один только вечер поспешно покидает его. Спайк быстро открывает один из ящиков перевернутого комода, где чудом находится целая бутылка виски, срывает крышку и делает глоток. Ему значительно лучше, нет, голод не ушел, и, вероятнее всего, уже никогда не уйдет до конца.

***
Джойс Саммерс напротив двух дочерей, тиканье часов действует на нервы, она собирается с духом, потом отходит, присаживается на край кресла и говорит:

— Я вас очень люблю.

— Мы тебя тоже, мама, — Баффи заявляет твердо, Дон держит за руку. Баффи замечает перевязанное запястье, потом спросит что это, сейчас — тот самый разговор, который они ждали с утра.

— Мы банкроты. Я не смогла потянуть двух дочерей и выплаты за дом, и брала кредит. Но у меня есть решение, мне предлагают работу в одном музее в Англии. Мне придется туда переехать, чтобы не потерять наш дом. Это ненадолго, на полгода, может, на год. Я буду в разъездах, но это хороший шанс избавиться от долгов.

— Зачем переезжать? — встрепенулась Баффи, — я могу пойти работать. Учатся только неудачники, я могла бы найти работу, — Баффи от новости заговаривается, и пытается найти нужное решение.

— Баффи, все уже решено, — ласково говорит Джойс, и ясно, насколько ей сложно дается это. — Дон, у тебя есть выбор: остаться здесь с сестрой или переехать на полгода к отцу в Лос-Анджелес.

— Я уеду, — тихо заявляет Дон, пребывая в своих мыслях.

— Дон? — удивленно спрашивает Баффи, но не получает ответа.

Джойс Саммерс тоже удивлена такой реакцией, она ждала именно от младшей больше возражений. Баффи уже более независимая, взрослая, у неё есть парень и она только должна радоваться обретенной свободе. Дон же всегда держалась её больше. Дон подходит и обнимает Джойс.

— Мама, я тебя люблю, я поживу у отца.

— Я тянула до конца, у меня вылет через два дня. Я позвоню Фрэнку, скажу, чтобы встретил тебя на вокзале. Нужно собираться.

Баффи сидит без движения, осознает, что остается одна, все кого она любит, — уходят от неё, как никогда она сейчас чувствует свое одиночество. Суета наполняет дом, а она уже чувствует притаившуюся пустоту комнат, гостиной, кухни, словно цвет уходит вместе с семьей, опустошение вдобавок событиям ночи. Может, она и действительно не создана для таких вещей, как любовь и семья. «Глупости», — повторяет она про себя, это глупости, она видит, как Дон в комнате активно закидывает в большой чемодан кофты, пакует любимые книжки и диски. Скоро дом опустеет, она останется одна. Сейчас Баффи остро все воспринимает. Расстаться с парнем тяжело. Тяжело осознать, что он садист, но когда это происходит уже второй раз… И такая нужная поддержка семьи сейчас тоже исчезает. Нет, наоборот теперь семье нужна её поддержка, и Баффи внимательно записывает все координаты места работы мамы, записывает телефоны врачей, слушает наставления. Мама говорит, что она уже взрослая, и полгода пройдут быстро, деньги она будет её переводить на счет, что все будет хорошо и Баффи старается в это верить.

Поступает звонок от Райли, Баффи кладет трубку, а перед глазами монстр в камере инициативы. На их совместных фото — он счастливый, смеется, обнимает её. И она уже скучает по семье. Все вместе наваливается разом, она запирается в ванной, включает воду и надрывные всхлипы вырываются у неё. Потом останавливается резко, умывается и изображает отражению улыбку — она не будет думать обо всем этом. Последние дни она проведет со своей семьей, оставив ненужные никому слезы на потом.

Баффи с друзьями наигранно веселится, слишком громко смеется. Никто не замечает фальши. Можно притвориться, что все как всегда…

Не все, как всегда.

Обида, сомнения и гнев свербят и сдавливают горло. Особенно сильно их тиски душат, когда она видит знакомый столик в столовой института, где она обедала с Райли, парк перед кампусом и лавочку, где проводили с ним ланчи.

— Я думаю, тебе пора с ним помириться. — У Уиллоу удушающе заботливый взгляд. В солнечном свете её рыжие волосы, кажется, полыхают огнем, а насыщенно-желтая кофта только добавляет ослепляющей солнечности. Слишком ярко. На подругу невозможно злиться: она искренне хочет помочь. Баффи все равно хочется убежать подальше от неё.

— Нет, он не сказал мне про Инициативу, что они снова ставят эксперименты. Райли обещал. Я защищаю этот город, но не собираюсь убирать за военными, — очередной раз Баффи выдает только часть правды.

— Да, я понимаю, но Баффи… Ну, возможно, это была особая миссия, они-то похитили только одного вампира. Может, с ним хорошо обращались. Показывали сериалы, кормили…

Баффи иногда кажется, что перед ней еще стоит школьница в нелепом свитере, которая верит в добро и еще раз в добро, несмотря на то, что живет в городе над Адской пастью. Именно Баффи принимает сложные решения, от неё зависит жизнь друзей. Уиллоу бывает слишком наивной, или не думает, что говорит.

— Я еще не готова. — Баффи знает — никогда не будет готова.

— Хорошо, — соглашается подруга с легкостью. — Ты не забыла: сегодня день рождения у Аньи?

— Я хотела подежурить, — для Баффи ранее — очистка города от вампиров — обязанность, сейчас стала спасением, там, где она чувствует спокойствие, уверенность и свою силу.

— Надо еще подумать о подарке, — Уиллоу точно её не слышит, смотрит на синие часы, на циферблате которых изображен Скуби-Ду, и быстро договаривает: — Мне нужно бежать, не забудь сегодня в восемь в Бронзе. Все ждут тебя. Не опаздывай.

— Но… — начала Баффи, но подруга волшебным образом, а скорее всего это именно так, оказывается в конце коридора.

***
Приглушенный свет разбавляют яркие всполохи клубных огней, забойная песня раздается со сцены, где выступает певицы местной рок-группы в свете софитов. Стоит жуткий коктейль из запахов дешевого пива, табака, пота и духов. Сегодня в клубе много народа: пьяные, разгоряченные, в бесконечном движении и суете, гремят точно рой пчел. Излюбленный друзьями столик расположен в удалении от сцены, за ним сидит счастливая Анья в окружении пестрых коробок. Ксандер потягивает пиво из стакана, на его губах остается пена, и Анья заботливо вытирает салфеткой. Тара обнимает Уиллоу. Знакомая идиллия.

Баффи останавливается, на неё наваливатся резкое желание уйти. Лучше провести вечер одной, на кладбище, зачищать город от вампиров и прочей дряни. Это ближе и понятней. Семья её покинула, парень стал монстром, и она винит себя, возможно, все дело в ней, в её сути. Но Анья замечает: поднимает руку вверх, машет. Поздно. Баффи натягивает стандартную, уже чертовски вызубренную улыбку и направляется к друзьям, пересекая танцплощадку, ловко уворачиваясь от людей.

— С днем рождения! — Баффи протягивает розовую коробку, украшенную бантом.

Рядом с друзьями Баффи словно наблюдает со всеми с первого ряда в театре, не участвует в разыгрываемом спектакле. И от этого погано, как никогда. Тяжело испытывать одиночество, но среди друзей оно еще больше тяготит. Ей нужен воздух, сделать перерыв.

Она отлучается, прорывается между толпой танцующих. Какой-то парень едва не обливает её пивом, музыка гремит по перепонкам, запах табака въедается в ноздри, пропитывает одежду — любимая Бронза сейчас тяготит. Быстрее отсюда. С удовольствием она вырывается из клуба под ночное небо. И отходит подальше от компании подростков, громко обсуждающих что-то около клуба, поворачивает в первый переулок, прислоняется к шершавой облезлой стене. Закрывает глаза. Сердце отбивает стук в ушах. Свежий ночной ветерок приятно холодит.

— Истребительница, — раздается рядом.

— О, нет, только не сейчас. — Баффи нехотя поднимает взгляд. Спайк стоит перед ней. На лице гематомы уже прошли, но все равно одним своим видом он напоминает ей ту ночь, которая все изменила.

— Нет, ты меня выслушаешь. — Спайк встает напротив, прицельно смотрит на неё, царапает взглядом, всем своим видом говоря, что на этот раз не отступит.

— Не думаю, — Баффи находит на кого слить накопившуюся боль — наносит резкий удар ему по лицу. Спайк делает инерционный шаг назад, чтобы не упасть, в его глазах вспыхивает огонь.

— Лучше показать, — и дает сдачи — резкий удар. Прядь выпадает из ее пучка. Баффи замирает, удивлена. Спайк смог её ударить — у него нет чипа, и он снова опасен. Медленно переводит на него взгляд, готовая к бою, и сейчас её не мучают сомнения: она — избранная, все просто, сражаться и есть её суть.

— Потанцуем, истребительница? — он ухмыляется, любуясь временной растерянностью.

Баффи нападает с большей яростью. Спайк отражает нападение, наносит серию ударов. Как и всегда — они танцуют. Удар. Блок. Кувырок. Подсечка. Атака. Быстро и яростно. Кровь бурлит в жилах. Адреналин бьет по вискам. Сила и бой. Обмен любезностями.

Серия неожиданных ударов, и Баффи не успевает блокировать атаку. Спайк прижимает её к стене, его губы и клыки почти у её шеи, замирает на долю секунды, почти касаясь губами кожи. Баффи глубоко дышит, медлит — хочет проверить его слова? Разливается драйв и риск — не в её правилах. Но, к черту правила. Спайк тихо шепчет на ухо, от слов холодок скользит по позвоночнику, адреналин ласкает дрожью.

— Баффи. Это мой выбор.

Она ударяет его по животу, откидывает так, что он катится по асфальту.

— Расскажи это кому-нибудь другому. — Кому как не истребительнице знать, что такое вампир без поводка.

— Тебе так нужно насилие, милая? — Спайк, ухмыляясь, быстро встает и снова нападает. Но словами бьет больнее, метит в цель: — Что с тобой не так, избранная? Почему не веселишься со своими друзьями. Понимаешь, ты не одна из них. Ты — убийца, Баффи. Поэтому предпочитаешь мое общество?

— Это со мной не так? Посмотри на себя: бегаешь за мной, что с тобой стало, Спайки?  — с иронией парирует она, нападая. Баффи выливает все скопившиеся сомнения. Злится больше на себя.

— Я влюблен, а у тебя какие оправдания?

— Заткнись.

— Заставь меня заткнуться. — Он облизывает рассеченную губу и откровенно осматривает вырез на груди Баффи: кофта расстегнулась на верхнюю пуговицу. Во взгляде откровенная пошлость и усмешка.

Баффи сжимает кулаки, но замирает. Оцепенение. Это дает Спайку продолжить, сменив тон на серьезный:

— Баффи, у меня нет чипа, но я уже не горю целью убить истребительницу. Скажем так — это песня мне надоела. — Спайк поднимает взгляд вверх, ему сложно говорить: — Не чип теперь контролирует меня, а я сам. Буду драться на твоей стороне. И всегда отдаю долги.

Баффи делает глубокий выдох, как всегда — Спайк не предсказуем. Что за новая игра? Временная заминка дает ему сделать то, о чем он давно мечтал: он целует — жадно, умело, искренне. Для нее это правильно, но совершенно неправильно для всего чертового мира. Баффи отвечает ему. Она не играет.

Спайк резко обрывает поцелуй и смотрит, точно не верит — не сон ли. Баффи еще в его объятьях, поэтому притягивает к себе ближе, запуская руки под кофту, оглаживает спину.

Баффи знает, что будет жалеть, но одиночество и страх, липкой жижей проникшие в легкие, сейчас уходят. Монстры. Но с ним не надо сдерживать себя, не надо кем-то казаться и притворяться. Он принимает ее и видит даже темную сторону.

Спайк задирает юбку, подхватывает Баффи за ягодицы — быстро, желает взять все до конца. Ненасытно. Страстно. Не отпустит. Баффи позволяет себе раствориться во тьме, его пальцы с легкостью отодвигают край нижнего белья. Звук расстёгивающейся ширинки раздается будто на всю улицу. Возбуждение нарастает и затуманивает все доводы: тьма манит и затягивает, тяжесть внизу живота, между ног мокро и сладко. От него пахнет сигаретами… опасностью. Для Баффи опасность уже норма.

Он входит в нее рывком и останавливается, опьяненный самим фактом, и медленно наращивает темп, накачивая удовольствием. Баффи вскрикивает, отклоняет голову, вцепляется сильной хваткой в плечи, царапает, поцелуи-укусы, в ритм, и не надо себя контролировать. Сила и свобода. Но он не против острых коготков в его плечах, сильной хватки, и сам сдавливает до синяков бедра, наращивает темп. Быстрая регенерация у двоих, и они на равных возможностях. Не церемонятся, можно отдаться до конца, уйти в чистый кайф.

Райли все равно был человеком — не то. Во взгляде Спайка острый лед — победа, похоть, обладание. Баффи с радостью отдается страсти, неожиданной и бурлящей, манящей во тьму. Дикость.

Баффи получает разрядку, быстро, с тихим вздохом. Сладкое томление разливается по телу, проходит легкая волна. Так можно продолжать хоть до самого утра. Но она, запинаясь с придыханием, шепчет:

— Друзья… мне надо идти.

— Мы еще не закончили, — он целует ее в шею, не намерен отпускать.

— Потом.

— Я запомнил, — Спайк отпускает её на пол, прижимает джинсами еще стоящий член, застегивает молнию. Но для него пик удовольствия уже наступил — сам момент обладания превыше простой разрядки. Он добился. Это пьянит. Льстит.

Баффи пытается привести себя в порядок. Говорит быстро, опуская глаза, поправляет волосы, одергивает юбку, застегивает кофту, замечая отсутствие пуговицы.

— Мне нужно вернуться.

— Можешь через заднюю дверь. — Спайк еще не может отвести от нее взгляда, но указывает на пожарную лестницу и рядом открытое окно.

— Отлично. — Баффи сейчас хочется сбежать — наваждение спало… А еще хочется продолжать, снова и снова.

***
Баффи пробирается через пожарный вход в Бронзу, за ней тенью следует Спайк. Точно не может отпустить. Молчит. Черный вход выводит на второй этаж Бронзы, маленький балкончик, с которого виден весь танцпол, барная стойка и сцена. Баффи хватает несколько минут, чтобы найти друзей, уже танцующих перед сценой.

Быстро придумывает себе алиби, точно преступник, нарушивший закон, да она так себя и чувствует. Все, что Баффи сделала — неправильно. Друзья не должны узнать. Алиби простое и понятное — заметила вампира и разобралась с ним в переулке. Ага, разобралась. В принципе похоже на правду, так оно и было, с небольшими поправочками на стоны и поцелуи. Черт! Зато это объяснит её растрепанный вид. Баффи кивает Спайку — он без слов понимает, разделяемся. Прямо как любовники. Баффи спускается вниз к друзьям.

Ксандер делает шутливый реверанс, приглашая присоединиться со словами:

— Ты где пропадала? Мы начали беспокоиться.

— Вампир, — сквозь музыку перекрикивает она, — и друзья сами достраивают картину событий. Не нужно было все продумывать. Тара подает её стаканчик с пивом, и она с благодарностью его принимает, жадно выпивает. Неожиданно на входе в Бронзу появляется Райли. Баффи чуть не расплескивает остатки пива и ставит стакан на столик.

Для Баффи музыка сразу смолкает, адреналин точно заставляет замереть людей, теперь она воин и оценивает ситуацию. Райли растерянный, ищет её глазами. Не трудно догадаться — Уиллоу дала наводку, что сегодня она будет в Бронзе. Слишком большая опека. Райли продвигается по танцполу в её сторону. На балконе второго Спайк в момент преображается в вампирский оскал, готов к нападению, он тоже замечает недавнего мучителя. Весь его вид говорит о том, что он готов растерзать его на месте. Его мысли легко понять.

Мир снова убыстряется, приходит в нормальное течение времени. В один прыжок Спайк оказывается напротив Райли, но Баффи уже стоит между ними. Музыка стихает, люди расходятся. Вид Спайка и его прыжок не остался незамеченным, никому не хочется попасть под горячую руку вампира. В городе, где много монстров, люди осторожны.

— Баффи, отойди, — почти рычит Спайк, пронзая звериным взглядом Райли.

Она бьет его со всей силы, так чтобы дух выбило, — это не игры и не танцы, которые были час назад. Спайк падает и едко ухмыляется.

— Что, истребительница, тебе так не понравилось, обычно девушки более милы после, — зло ухмыляясь, говорит Спайк, его огородили от его цели. Хорошо, что друзья в таком замешательстве, что не воспринимают фразу. Да им и представить-то будет сложно, что их подруга Баффи отдается за клубом вампиру.

— Убирайся отсюда, — цедит Баффи, загораживая собой бывшего парня.

Спайк уходит, бросая взгляд, полный ненависти, на ходу поправляя плащ, кидает напоследок Райли:

— Еще увидимся.

— Баффи, — шепчет Райли.

— Если я не хочу, чтобы тебя убили, это не значит, что я хочу тебя видеть.

Баффи обходит его и быстро проходит к двери. Домой. На сегодня и так много событий.

Провинция Нумидия
707 г. до Р.Х.

Своды пещеры подсвечивались факелами, огонь трепыхался, и тени мужчин точно танцевали на каменных стенах. Тяжелые цепи звенели, звук разливался эхом. Прикованная дикарка выкрикивала варварские слова, обрушивала проклятия неизвестных богов на захватчиков. Но Кезона беспокоили свои боги. Не пронзит ли его гром за содеянное? Ведь они, люди, хотели призвать силу демонов, пойти против мироустройства. Три шамана в центре пещеры склонились над древними письменами.

Кезон достал флягу и пригубил вина. В мрачной пещере притаился не только мрак, рисующий ужасных монстров в темных углах, но и холод, и влажность, которые пронизывали его старые кости. Он расположился в отдалении на большом валуне, поглядывая то на дикарку, то на шаманов. Быстрее бы все это закончилось, тогда он сможет покинуть провинцию, вернется в Рим и будет молить Богов, чтобы они не прокляли его род за содеянное.

Вся охрана, небольшой отряд в тридцать человек, осталась на входе. Безопасность важна.

— Мы даруем силу, — обратился к нему один из шаманов со смуглой кожей и светлыми, как у арийцев, глазами. Другой вторил ему:

— Но демона можно захватить один раз.

Третий, медленно подойдя к Кезону, протянул золотой амулет — круглая пластина шириной с ладонь, на ней искусно выгравированы неизвестные символы, расположенные строго по кругу, символ в центре изображал морду демона, раскрывшего пасть.

— Но силу можно передать. На избраника нужно надеть Амулет, окропив кровью Наделенной Силой, и демон притянется к тому, на ком амулет.

— Да прославится Империя, — с почетом указал Кезон и положил дар от шаманов в нагрудный карман.

Шаманы читали заклятия, в пещере поднялся ветер. Кезон забился в отдаленный темный угол и наблюдал. Обряды чужих богов вызывали первобытный страх — боязнь неизвестности. Вспыхнули столбы огня от факелов, стало светло как днем. Дикарка дергалась с животной яростью, пытаясь освободиться от цепей, а в её глазах застыл ужас и страх. Речи шаманов усилились, становились громче, слились в громкий напев, казалось, им вторили сотни голосов.

Вдруг факелы погасли, темнота заполнила всю пещеру. Духота. Воцарился запах смрада и смерти. Мрак сгущался, и точно живой устремился к дикарке, превращаясь в плотный дым. Эта черная сущность, описав несколько кругов под сводом, накрыла дикарку с головой, и заполнила её. Пленница упала на колени, тяжело дышала, на темной коже выступила влага, дикарка дрожала и извивалась, сливаясь с новой сущностью.

Кезон зажмурился, сердце отбивало бешеный ритм, кольнуло в груди. Он попытался успокоиться, но горло сдавливала удушающая хватка — боги наказывали его. Кезон отключился. Где-то в удалении сквозь шум в ушах ему послышались крик и брань. Боль в груди проходила, по онемевшей ладони побежали иголки, он приоткрыл глаза. Он не знал насколько времени потерял сознание.

Шаманы уже удалились, как будто их и не было. На месте, где стояла прикованная дикарка, остались разорванные цепи. Он побежал на выход из жуткого места, шаркая ногами и придерживаясь рукой за сердце. На выходе из пещеры лежали тридцать погибших воинов. Что произошло? Каким чудом остался жив?

Юная дочь вождя племени поняла одно, что её бог, могучий воин Малу Ганеирнпио, — бог стремящегося света, который носит голову льва и имеет хвост скорпиона, наградил её даром пустынных скорпионов, ответил на её мольбы и проклятия в адрес врагов. Только такое объяснение неизведанной приобретенной силе могла дать пленница. Она станет лучшим охотником в своем племени, которое осталось за далекими берегами. Пустынная пустошь — где со дня сотворения мира жило её племя, научила её выживать. Соплеменники, как и она, с удовольствием лакомились демонами песков, пили кровь вампиров, чтобы получить их силу, пыль от убийства вампиров использовали в медицине, а у демонов рогу предпочитали съедать мозг, чтобы получить их способность видеть в темноте как днем.

Но она была так далеко от родных земель. Первая избранная теперь слышала голос своего бога: он приказывает охотиться и убивать — кровь и сила. Смерть ее дар.

Первая истребительница не знала своей важности в мире, для нее охота на демонов являлась привычным делом. В свои края она так и не вернулась.

Только через пять лет у людей на слуху будет имя черной воительницы, охраняющей их земли, и только тогда старик Кезон найдет избранную и расскажет о её сути. С трудом, со старческой мудростью попробует донести то, кто она. Дикарка за время пребывания на чужбине слабо освоила чужой язык, но и этого будет достаточно, чтобы понять, но с трудом, чтобы поверить. Сын Кэзона продолжит начатое, чтобы не навлечь проклятие богов — находить и наблюдать за избранными. Амулет, оставшийся у их рода, поможет искать девушек, наделенных силой демона.

***
Баффи снятся бесконечные пески пустыни, темные своды пещеры и кровь. Много крови и битвы. Мельтешащий сон, больше сюр, бессюжетный водоворот событий. Отголоски жизни других избранных. Она просыпается от звонка телефона, натягивает халат и спускается по лестнице, успевает взять трубку:

— Хорошо, что ты еще дома, — заверяет её Джайлз, и Баффи с опасением сразу смотрит на часы. Всего полшестого утра! Вернее, еще полшестого. До будильника можно еще спать два часа. Но наставник очень взволнован, поэтому она не пререкается и спрашивает:

— Что случилось?

— Здание Совета подорвали, я вылетаю первым рейсом в Лондон, на неделю или на две. Что-то не чисто, хочу разобраться.

— Кто? — пытаясь переварить информацию, спрашивает Баффи.

— Пока я и сам ничего не знаю. Как разберусь, сразу тебе позвоню.

— Будь осторожен, — Баффи сводит брови к переносице, беспокоится, да и новые враги не входят в её планы. Разобраться бы со своими проблемами. Вот почему все негодяи и злодеи заранее не спрашивают, есть ли у избранной свободное время?

— Ты тоже будь внимательна, возможно, на Совете они не остановятся. Ты можешь быть их целью.

— Спасибо, Джайлз, за чудесное доброе утро, ты как всегда умеешь поднять настроение, — парирует Баффи с изрядной долей сарказма.

В институт особенно не охота, но лекции Мэгги Уолш опасно пропускать для жизни. У нее остается еще полтора часа в запасе, хотя она и взволнованна вестями, но сейчас от неё ничего не зависит. Поэтому решается все-таки досмотреть свои сны и возвращается в кровать.

Стоит ей лечь на кровать, Баффи кто-то обнимает, рука неизвестного скользит по талии. И она сразу выпрыгивает, точно ее подбросили из кровати. Рядом лежит Спайк. Окно открыто. Не трудно догадаться, как он оказался в её комнате, воспользовавшись минутным отсуствием.

— С добрым утром, — смотрит он на нее точно голодный кот, которому недодали сметаны. У него разбита губа и темнеет гематома на подбородке — след ее удара прошлым вечером в Бронзе. Возможно, Баффи перегнула с силой. Но ему все равно. Он поднимается на колени на кровати, широко расставив ноги. На нем джинсы и черная майка, которая выгодно подчеркивает достоинства фигуры.

— Что ты здесь забыл? — Баффи не теряется и зашвыривает в него первый попавшийся под руку тюбик с кремом. Спайк ловко уворачивается и быстро преодолевает дистанцию между ними, сковывает её в обятьях, притягивает её бедра к своему паху, так плотно, чтобы она почувствовала, что он тут забыл и с какой целью, чтобы лобком ощутила твердый член. Спайк запускает руку под халат, умело, не дав опомниться целует в шею.

Тело Баффи предатель, покорно реагирует, тепло разливается внизу живота, прикосновения распыляют. Все это так неправильно, но незаконченность начатого и желание продолжать, познать всю силу своего падения, сладкого и грязного. Вампир. Может, и это манит? Ей указано уничтожать таких. Вызывает кучу противоречий. Возможно, она неправильная. И делает странное и дикое для себя, но остановиться не может — толкает Спайка, так что он заваливается на кровать, садится на него сверху, поднимает его майку, оголяя торс. Любуется. Он позволяет и с любопытством ждет продолжения. Сила притягивает силу.

— Это будет один раз, и больше не повториться. Если кому-то расскажешь.

— Да, я пыль, знаю-знаю, — Спайк запускает пятерню ей в волосы, притягивает к себе Баффи и жадно целует — не время говорить. Расстегивает ширинку, выпускает стоящий член и насаживает на себя. Баффи от чувства приятной заполненности стонет, виляет бедрами, сама желая большего. Халат открыл плечи и съехавшую тоненькую бретельку сорочки.

Спайку нравится её дикость и страсть, то как она запускает острые коготки ему в грудь, нисколько не против, только крепче сжимает её ягодицы, задавая нужный безумный темп.

— Мэгги Уолш меня убьет, — тихо на выдохе от удовольствия озвучивает свои мысли Баффи. В институт она сегодня не пойдет.

— Ну, убить тебя — это не так уж просто, это я тебе говорю, сколько раз пытался.

***
Миссис Мэгги Уолш смотрит на амулет в виде золотого диска в своих руках. Его недавно доставили в её кабинет. С привычным ей научным скепсисом не доверяет магии, но если подействует, придется пересмотреть взгляд на некоторые вещи.

— Райли, — обращается она к лучшему из своих солдат. — Начинается новая миссия.

— Да, мэм.

— Думаю, силой демона должен обладать лучший воин. Тебе достанется сила и обычная девушка — Баффи. Такая сила должна быть в распоряжении правительства, а не в неконтролируемых руках студентки. Для Баффи это станет спасением. Мы избавим её от лишнего груза, ее силы, и дадим её тебе.

— Я буду рад исполнить свой долг, — строго отчеканивает Райли, покосившись на амулет.

— Поэтому ты и лучший.

Анья выкидывает ценник с цифрой два. Помещает рядом с товаром желтый ценник «sale», на нем перечеркнута пятерка. И новая цена на банку крысиных глаз составляет 2.99 доллара.

— Тебе не кажется, что Джайлз будет против? — произносит Ксандер, наблюдающий за её манипуляцией.

— Джайлза нет. А я прочитала книгу по продажам. Это стимулирует на покупки. Люди любят цифры девяносто девять и эти яркие таблички «Sale». Так написано в книжке. Это поможет заработать много денег. Люди будут совершать покупки, а у меня будут деньги. Все будут довольны.

— Я в восторге от твоей логики, — Ксандер притягивает Анью к себе. Всегда поражался: искренняя, даже в момент обмана.

— У меня есть десять минут до открытия, — с сексуальными нотками в голосе шепчет она, намекая на близость.

— Мне хватит и пяти, — выпаливает Ксандер, но одумывается и заявляет: — Но я могу и дольше.

— Ты такой притягательный, не устоять, — Оглаживает широкие плечи, прижимается ближе, тает в объятьях любимого, чувствуя его руки у себя на ягодицах. Анье с ним хватает и пяти, чтобы достичь удовольствия.

— Хм, не хотелось бы вас отвлекать. — На пороге магазинчика «Магическая шкатулка» — Спайк, от него валит пар. Он откидывает старое одеяло, служившее защитой в дневное время. Солнечные лучи ближе к полудню приносят ощутимый дискомфорт. — Но у меня есть дело.

— Распродажа стартует через семь минут, подожди снаружи, — по-деловому заявляет Анья, по тону ясно — хочет быстрее избавиться от нежеланного гостя.

Спайк закатывает глаза: — Я уверен у вас еще найдутся минуты на секс.

— Часы, часы для секса, — вступается за свою мужскую честь Ксандер.

— Это важно. Зовите вашу скуби банду. Мстители. Общий сбор. Баффи пропала.

— Ты уверен? Что, придумал очередную уловку, чтобы добиться её? Ты жалок.

— И когда ты видел её последний раз? Ну, чертов гений, вспоминай, — с раздражением агрится Спайк.

***
Конечно, они не верят ему, им привычней следовать за Баффи, доверять Джайлзу. Но тут спросить не у кого, и поэтому медлят.

— Ну, Баффи бывает не приходит в институт… мама с сестрой уехали… рассталась с Райли. У нее тяжелый период. Её можно понять. Знаете, иногда хочется побыть одной, — Уиллоу размышляет вслух, переваривает информацию, стараясь сделать правильные выводы.

— Да и с чего ты взял? — с нажимом в голосе встревает Ксандер. — У неё может быть личная жизнь, ей же не только надирать твою задницу, мертвец. Отвали уже от нее, — ему не нравится это заявление — он не доверяет от слова «совсем», да и к вампирам относится с пренебрежением, особенно к нему.

Но Спайку сейчас не до перепалок с Ксандером Харрисом.

—  Я искал всю ночь. Её нет.

—  Найди себе уже подружку. Займись уже чем-нибудь полезным, а не таскайся, как собачка за Баффи. Это выглядит жалко. Все равно тебе ничего не светит, — делает свои выводы Ксандер и разваливается на стуле, явно довольный своими аргументами.

Спайк делает ненужный ему глубокий вдох, желваки на скулах вздрагивают. Быть хорошим и не свернуть шею Харриса очень сложно. Особенно сейчас. Интересно, как бы он пел, если бы знал, что у него нет чипа? Спайк набирается терпения, важно донести одну простую и важную мысль — Баффи пропала.

Прошлым вечером с приходом темноты он направился поразмять кости, получить хорошую драку, стаканчик виски и крови. Но основная цель вампира — истребительница. Это всегда было так. Только теперь правила игры изменились, все изменилось — Спайк сменил «убить» на «быть рядом». Он искал её, точно задыхаясь без ее аромата и прикосновений, хотел снова чувствовать рядом. Быть рядом.

Баффи не было ни на патрулировании, ни на темных улицах, ни дома, ни у друзей. На поиск ушла целая ночь. Поутру он пришел в Магическую шкатулку.

— Идиот, — чуть не рычит Спайк.

— Хорошо, — Уиллоу поднимается с кресла. — Я попробую найти Баффи, мне нужна карта и магический амулет поиска. Он лежит там, на полке, между зубом дракона и банками крови демона Прхен.

Все находится быстро в магазинчике магии. Ритуал простой, быстрый и надежный, но Уиллоу растеряна:

 — Её нигде нет… или что-то блокирует её.

— Возможно, что-то с ритуалом? Или ты что-то перепутала, — уточняет Анья.

— Сколько раз истребительница вас выручала? А вы придумываете левые оправдания для своего спокойствия, — вскипает Спайк, понимая, что зря тратит время, сжимает кулаки и быстрым шагом направляется из магазинчика.

— Подожди, — Уиллоу быстро подхватывает со стола ветровку и выравнивается со Спайком. — Я с тобой.

— Отлично, Рыжая.

— И куда мы?

— Есть только одно кровавое место, где я не искал.

***
Баффи приходит в себя в незнакомом помещении, кипенно-белом, стерильном, без единой детали. Такое убранство в виде одинокой койки, прикрученной ножками к полу, и ярких ослепляющих ламп может быть только в Инициативе. Последнее, что она помнит, — укол в спину, когда шла по территории Университета. А потом наступила темнота.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что ничего хорошего не стоит ждать. Сначала они проводили опыты с вампиром, видно пришла её очередь. Надо было разнести эти подземелья раньше. Страх скребет по позвоночнику, сжимает горло стальной хваткой — Баффи не хочет оказаться на месте Спайка. Он не рассказывал о плене. Но говорить и ничего не нужно, она своими глазами видела его закованным в цепи, с гематомами и ранами. И Райли на месте палача. Кулаки непроизвольно сжимаются. Избранная — это не только силы, но еще опыт. Выбиралась из ситуаций и дерьмовей. Выберется и сейчас, они не знают с кем связались. Но сомнения грызут — они знают с кем, хорошо знают, и смогли подготовиться. Это и пугает. Но страх не сковывает, а придает решимости. Опасаться надо не демонов, иногда худшие враги — люди. Баффи осматривает комнату, ища брешь, выход, любую лазейку. Что еще она не проходила?

— Мисс Самерс, — раздается из динамиков голос Мэгги Уолш. — Очень рада тебя видеть.

— Не очень эффективный способ заставить меня посещать ваши лекции, — Баффи иронизирует, оглядывая комнату в поиске источника звука.

— Я понимаю, это очень странно, но, думаю, ты меня поблагодаришь. Избранность и такая сила для молодой девушки — тяжкое бремя. Истребительница — это рандом, порой нечестный, сражаться с монстрами и демонами — вряд ли кто выбрал бы такое испытание самостоятельно. Я избавлю тебя от твоих обязанностей.

— Мои кулаки чешутся тебя поблагодарить.

— Спокойной ночи, — ледяным тоном прощается Мэгги Уолш.

Комната наполняется дымом. Баффи пытается не дышать, снова лишаться сознания не входит в планы. Но с каждым вздохом токсины проникают в кровь, мышцы расслабляются, приходит тяжесть и отяжелевшие веки слипаются. Последнее, что она видит, военные берцы, ее подхватывают и тащат вглубь коридоров. Невозможность сопротивляться и неизвестность вызывает иррациональный страх, она видит образ первой истребительницы — черная как смоль кожа точно создана из тьмы и сияющие во мраке белки глаз. Образ рассеивается во мраке.

Каждый приход в сознание нравится ей все меньше и меньше. Голова раскалывается, опять вялость и слабость. Баффи прикована усиленными кандалами к кушетке. Помещение слабо освещается тусклой лампочкой, свисающей на проводе с грязного потолка. Туман в глазах рассеивается, картинка проясняется, и то, что Баффи видит, ей категорично не нравится. На соседнем столе лежит, закрыв глаза, Райли. На его обнаженной груди расположен золотой диск, который подсвечивается синим сиянием, точно его объяло ледяное пламя. Магия. С ней шутки опасны.

— Что вы делаете… — шепчет она. Слова царапают сухое горло.

Стоит закрыть глаза, и Баффи приходят отчетливые видения: кровь, пески, темные своды пещеры. Она ощущает чужой страх и отчаяние. Или это ее чувства? Нечто темное окутывает её, разрастается, словно её покрывает ледяная корка, лишая чего-то важного, забирая то, что с ней всегда связано. Легкое покалывание на пальцах переходит в онемение и разрастается. Пленница с трудом делает вздох, образы памяти истребительниц отделяются и рассеиваются, уходят из сознания вместе с силой истребительниц. Баффи хочется кричать — сила, точно песок в песочных часах, покидает ее. Только лишаясь своего призвания, Баффи Саммерс понимает, насколько оно важно. Но уже поздно. Последние всполохи силы покидают тело уже обычной девушки. В это не верится. Невозможно.

Райли Финн встает с койки, глаза у него горят безумным блеском. Губы перекошены в дикой ухмылке, он ударяет по кушетке, оставляя на ней вмятину. Снимает с себя амулет, словно он его душит.

— Теперь я избранный.

— Избранность — это не награда, а проклятие, — шепчет Баффи, она испытала это на собственной шкуре и научилась справляться. Хорошо знает, о чем говорит.

— Столько энергии, — Райли осматривает свои руки, точно видит впервые. — Теперь я понимаю тебя, тебе не было дело до простого человека.

Он не прав. Баффи любила Райли, но ему всегда было мало, она же отдавала ему всю себя, а он отнял еще и силу. Но теперь это потеряло значение, все, что связывало их, стерлось предательством. Она отворачивается от него, с мучительным осознанием поражения.

Раздается железный лязг двери, входит Грэг и по-приятельски обращается к Райли:

— Ну что, Капитан Америка, готов действовать? У нас, кажется, гости.

Спайк, завернутый в одеяло, защищается от света дня. Калифорнийский загар никогда не входит в планы созданий ночи. Новообращенные вампиры возгораются на солнце, и только после сотни прожитых лет оно не убивает, но приносит слабость, ощутимый дискомфорт и ожоги. Вот же нонсенс — Адская пасть находится в самом солнечном штате. Демонам и ночным тварям, стремящимся сюда, определенно нужно запасаться кремами от загара и пляжными зонтиками.

Возможно ли как-нибудь исправить непереносимость дневного светила? Это интересная задачка. Уиллоу любит сложные задачи. Если решит её, тогда Спайку будет удобней драться даже в ясную погоду. А сражаться придется, она в этом уверена. Каким-то Мерлиным чудом у неё со Спайком всегда проскальзывает нечто, что можно назвать взаимопониманием. Но и это — многое, если учесть, что их знакомство началось с её похищения им.

В Уиллоу разрастается энергия, переливающаяся сиянием, ощутимая в фоне ауры. Магия как вода: фонтанчики и брызги задорно искрятся, готовые действовать и слушаться ведьму. Получится ли задуманное? Или испепелит Спайка? Но она уверена в себе. Вспышка.

— Рыжая, что это было? — Спайк откидывает драное одеяло и щурится на солнце, подставляя лицо его лучам. Удивлен. На лице невольно возникает улыбка.

— Должно хватить до конца дня, — счастливо вскрикивает ведьма: рада, что все получилось.

Вампир дает себе пару минут насладиться солнцем, но как всегда не до этого. Когда на его пальце была Гемма Омара, он хотел убить Баффи… или думал, что хотел… Сейчас — спасти Баффи. Эта девочка интересней солнца. Он ускоряет шаг, направляется к кладбищу.

— Думаешь, очередные демоны? — пытается предугадать Уиллоу мысли попутчика, который ведет себя странно: необычно молчаливый, сосредоточенный. Посещает дурацкая мысль, что он беспокоится, даже больше чем все друзья Баффи, это больно бьет по совести.

— Нет, мы сократим через кладбище, в лесу есть вход в Инициативу. Эти уроды могут доставить массу проблем.

— Не думаю, что Райли…

— Я знаю, что Райли, — отчеканивает Спайк, и он настолько уверен, что его решимость передается и Уиллоу.

Асфальт точно плавится на жаре. Солнце достигает полудня, когда они минуют городские кварталы, проходят пустынную стоянку и оказываются перед утопающим в солнце городским кладбищем. Жухлые цветы и выгоревшие ленточки украшают ржавые прутья ворот. Ворота скрипят от сильного порыва сухого воздуха, усиливается запах озона в ожидании грозы. Ветер трепет волосы Уиллоу и полы плаща Спайка. Тень от тяжелых туч накрывает кладбище, она забирает все цвета, придавая привычные серые оттенки каменным плитам и склепам. Порывы ветра усиливают внутреннее напряжение. Точно знак, что они на верном пути.

— У нас же нет плана?

— Как насчет победить? — Спайк открывает ворота и пропускает спутницу вперед — иногда сложно избавиться от привычек общества Лондона.

— Отличный план, — поддерживает она.

***
Кто такая Баффи без силы? Все еще Баффи. Она это хорошо знает. Избранность — это не только сила, а то, что управляет тобой, — не сдаваться, идти вперед. После ухода Райли она встает на почти неслушающиеся ноги. Вялость — последствие ритуала, при котором насильно выдернули силу. Она подходит к амулету, на нем кровавые капли, и только сейчас замечает укол на пальце. Магия. Инициатива пошла дальше и уже ни чем не гнушается. Баффи закидывает амулет в брюки и приоткрывает дверь. Отлично, ее не охраняют, вероятно, Райли забыл закрыть дверь, получив свое. Он похож на безумца, достигшего маниакальной цели. Не тот хороший парень, с кем она была знакома.

Баффи не знает куда идти. Одно неверное решение и ее схватят. Не захотелось бы закончить в темницах инициативы с безумным бывшим. Она, доверившись интуиции, сворачивает налево, вовремя прячется за выступ в стене, когда несколько солдат проходят мимо. Путь открыт. Только вот бы знать куда…

***
Тяжелые капли ударяют по густой листве. На земле в трещинах, слегка засыпанный рыжей землей, виднеется металлический диск — вход в инициативу. Нужно быть безумцем, свалив однажды отсюда, опять нырнуть в кроличью нору. Но другого выхода нет.

— Смотри, вот почему я не смогла найти Баффи, — Уиллоу разгребает землю руками и указывает на странные символы, похожие на арабскую письменность. — Это защита от обнаружения. Заклятие невидимости. Очень странно, инициатива никогда не пользовалась магией.

— Все бывает впервые. Эти уроды время не теряли.

— Она точно там.

Спайк тянет люк на себя, жилы на руках взбухают, от напряжения выступает венка на лбу, пальцы белеют, острая крышка люка врезается в ладони, люк медленно поворачивается и раздается щелчок. Проход открывается резко и быстро, и Спайк падает от неожиданности на сухую землю.

— Я должен как джентльмен пропустить даму вперед? — задавая риторический вопрос, Спайк ухмыляется и направляется первым, интуивно найдя лестницу, встает на ступеньку, утопающую в темноте, и вскрикивает. Что-то вонзилось ему в ногу.

— Они явно пересмотрели Индиану Джонса. — Спайк выдергивает и выкидывает окровавленный сюрикен, серьезно произносит. — Следуй точно за мной. Куда я, куда и ты.

Они преодолевают лестничный проход вниз, их уже ждут. Пятеро солдат держат их на мушке в узком коридоре. Уиллоу действует. Красные огненные всполохи летят из ее рук, точно живые змеи, — бросаются на солдат, пронзают, опаляют алым огнем.

— Напомни мне, Рыжая, если захочу с тобой поругаться, — емко комментирует представление Спайк, явно оценив силу ведьмы.

— Они просто поспят, — довольно сообщает Уиллоу, которой все-таки это льстит.

Коридор выходит к небольшой площадке, разделяясь на три ответвления. Спайк слышит приближение подмоги солдатиков. Нехорошо. Точно знает откуда явится противник. Оглядывает бетонные стены и потолки — за ними следят, повсюду камеры.

— Я знаю где Баффи, надо идти туда, — у Уиллоу чернота залила белки, демонский взгляд. Ведьму лучше не злить, красные разряды исходят из ее пальцев.

— У нас гос…

Не успевает Спайк договорить, как Райли собственной персоной появляется. Один. Странно. На что он насчитывает?

— Райли, что тут происходит? — обращается Уиллоу как можно дружелюбнен. Но в голосе чувствуется напряжение.

Спайк успевает заметить пушку, слышит щелчок перед выстрелом, мгновенно сбивает Уиллоу с ног, кидаясь с ней в один из коридоров, прикрывает собой, когда пустые коридоры оглушает грохот выстрелов.

— Найди Баффи. Я задержу его и догоню тебя. — Он уверен: Рыжая сможет за себя постоять. А поймать несколько пуль от безумца не составит проблем для мертвого парня.

— У тебя чип, ты забыл?

— Уже нет.

Уиллоу удивляется, это никак не сочетается с представлением о Спайке. Разве лишившись чипа, он не станет злодеем номер один в Саннидейле? Но он только что спас ее. Она кивает, сейчас задаваться этими вопросами не стоит. Тонкая золотая энергетическая нить установленной связи ведет к Баффи. Спайк и тут не лгал.

Как только Уилоу побежала по коридору, Спайк отлетает на несколько метров, от удара врезается в бетонную стену, ребра сразу недовольно отзываются острой болью. Скулу жжет огнем. Мощный удар, и тут только Райли.

— Какого черта? — с явным удивлением произносит он, пытаясь подняться. Райли Финн заметно прибавил силы, вряд ли это связано с частым посещением тренировок. Урод не теряет времени, настигает Спайка берцем в живот, точно хочет превратить органы в месиво. Сыпятся удары по груди, лицу и почкам — мощные и отточенные. Нет возможности даже встать. Райли поднимает его голову, вцепляется в волосы, совершая ошибку, дав передышку, но ликование сильнее:

— Теперь я — истребитель вампиров. Скажи, что тебе это также нравится?

Во взгляде Спайка вспыхивает ледяной огонь, азарт. Облик меняется на желтые глаза хищника и острые клыки. Он скалится:

— Тогда ты знаешь, кто я? Я говорил, что убил двух избранных? И мне нравится число три.

Спайк делает подсечку, уходит точно в танце. Оценивает противника: силы прибавились, только Райли как был солдафоном, так и остался. Заученные комбинации, никакой изюминки, все движения можно преугадать. Спайк уклоняется, делает неожиданную для противника серию ударов. Со стороны вообще можно сказать — Спайк пьян, бьет куда попало. Но он знает, что делает, заставляет играть по своим правилам боя. Его правила — нет никаких правил. Только азарт и жестокость.

— Думаешь, сила прибавит тебе мозгов? — Спайк уходит из атаки, отталкиваясь от стены, перескакивает по правую сторону от противника.

— Мечтаю еще раз тебя увидеть скулящим на цепи как собака. — Райли успевает и припечатывает Спайка к стене, так что он ударятся головой, сводит зубы, на секунду картинка размывается.

— Ну и скудные у тебя мечты, — вальяжно кидает Спайк, меняя позицию и оглушает мощным ударом, разбивает Райли нос. — Я бы вот хотел еще увидеть эту чудесную родинку у Баффи около соска, опять трахнуть ее.

Райли звереет. Как оголтелый нападает, но промахивается, дробя кулаки о стену. Спайк подливает масло в огонь:

— А как она стонет, отдается, дрожит. Думаю, как только спасу ее, она сама прибежит ко мне, раздвигая ноги.

— Ты превратишься в пыль.

Бессмысленная тупая ярость. Спайк знает, что Райли уже проиграл, дело не в кулаках и не в ударах, неважно, насколько соперник силен. Всегда можно сделать один хороший день, чтобы дать себе преимущество, лишить почвы под ногами. Он находит как выбесить, вывести на эмоции, что всегда ошибка в схватке за жизнь. Яростные удары хоть и задевают Спайка, но улыбка играет на избитом лице. Гемотома разрастается на скуле, глаз заплывает. Кровь тонкой струйкой стекает по подбородку из разбитой губы. Но и Спайк бьет метко, выбивая противника из игры. Точно, поддых, выбивает воздух из легких, по печени, колленной чашечке, по кадыку. Райли падает.

— Убьешь меня и силы Баффи не вернутся.

— Нет проблем.

Спайк впивается клыками в вену на шее, разрывает кожу: кровь летется в горло — красный цвет триумфа. Больше чтобы закрепить за собой победу. Нет, он не убьет его, сделает слабым, остановится за секунду до момента, когда сердце должно замедлится. А убить он всегда успеет, после того как проверить слова Райли.

Уиллоу продвигается по коридорам. Звуки шагов предательски громкие, в такт сбившемуся дыханию. Напряжение скользит по коже, вдобавок плохие новости: магия на исходе. Яркие фонтанчики энергии, которые раньше били ключом, сейчас еле чувствуются. Заклятие поиска не должно отбирать много сил, но это происходит — что-то вытягивает силы из ведьмы. Но не время разбираться в причинах, главное — успеть найти подругу до того, как нить оборвется. Уиллоу достает из мешковидной сумки, перевешенной через плечо, амулет Ра в виде металлического глаза в окантовке, чтобы сконцентрировать оставшуюся магию для финального заклятия, иметь запас сил. Вернуться за Спайком? Но тогда потеряется мерцающая нить в темных лабиринтах подземной лаборатории. Рисковать не стоит. Она вовремя прячется за углом, солдаты проходят мимо. Это место пугает, Уиллоу чувствует чужую магию, и это удивляет — Инициатива никогда не прибегала к ней.

Заклинание поиска велит спуститься по железной лестнице, натянутая ниточка слабо блестит в темноте пролета. Как Спайк найдет её? Помощь вампира, когда энергия на мели, будет кстати. Как дать ему знать? Уиллоу быстро достает стебель розы, который всегда носит с собой, как оберег кармической сущности, и ранит острием шипа палец, вспоминая сказку про Гензеля и Гретель. Только вместо хлебных крошек — кровь, которую вампир почувствует.

Золотая нить дрожит и вибрирует. Сила, питающая ее, уходит слишком быстро, забирает последнюю магию у ведьмы. Спустя три пролета вниз Уиллоу переходит на бег во мраке пустых коридоров, наплевав на возможный риск быть услышанной. Слишком тихо. Только глухое эхо раздается от шагов и удары сердца, отдающие в перепонки. Точно само везение на ее стороне — ни одного солдата на пути. Только ворвавшись в комнату, где заканчивается ниточка, Уиллоу понимает — везение здесь не причем.

За тяжелыми дверями, открывшимися с лязгом, её ждут. Солдаты, во главе с Мэгги Уолш, направляют на неё прицелы автоматов. За ними Уиллоу замечает подругу, которая привязана к железной трубе: вертится, пытается вырваться из веревок.

— Мисс Розенберг, вы не заставили себя ждать. Вас не ждали так скоро, но рада, что вы сами облегчили нам задачу. Ваши таланты действительно потрясающи. Я наблюдала за вами по камерам, как вы обезвредили сразу несколько моих парней. Вы сильная ведьма. Думаю, наше сотрудничество будет продуктивным.

— Оставь её, — быстро чеканит Баффи, в её глазах застыла ненависть, направленная на Уолш.

— Как все удачно сложилось, — Уолш обходит железный стол, напоминающий хирургический, в подтверждение этому кожаные крепления для рук и ног. — Мы изучили истребительниц. Вы все похитители демонской силы. Истребительницы — те же монстры, недалеко ушли от вампиров, демоны с человеческими телами. Правда, с душой. Убийцы в своем роде, и каждое убийство лишает вас человечности. Никогда не думали о своей сути, мисс Саммерс?

Уолш делает паузу и продолжает, видимо, официальная профессия лектора накладывает отпечаток:

— Врага надо знать в лицо. Уроки ясны, мы докапывались до сути вещей. Нет никакой великой миссии Избранных, только древний ритуал, который не довели до конца. Теперь сила демона переходит после смерти одной избранной в другую девушку. Наставники — стайка шарлатанов, заставили работать на вас, запудрили мозги о высокой цели. Правда одна: сила демона в избранных, но только один простой ритуал позволит передать ее целой армии. Я думаю, вы сможете с этим помочь, мисс Розенберг. Если на кону будет стоять жизнь подруги.

Пока Уолш отвлекается на замешкавшуюся Уиллоу, которая по всему виду осознает безумие преподавателя психологии. Баффи в кровь стерев руки, вырывается из веревок. Основное преимущество — внезапность, чем она и пользуется, — немедля бьет ближайшего к ней солдата. Навык боя не утерян, но удар выходит слабый. Благодаря отточенной годами реакции быстро уходит от атаки, пропуская мимо себя мощный замах. Перекатывается, чтобы снова нанести серию ударов: сзади по коленной чашечки, кадыку — все, что не требует больших сил, только умения и знания слабых мест противника. Второй солдат нападает, сбивая ее с ног. Она ударяется затылком, раздается гул в голове. Но сейчас это неважно, Баффи быстро встает, принимая боевую стойку. Даже без силы, она — истребительница. Этот урок хорошо усвоен.

— Не сопротивляйся, мы сделаем армию мужчин. Они сильнее и выносливее, — холодно сообщает глава Инициативы.

— Знаете почему истребительницы девушки? — не теряя самообладания нарочито задорно произносит Баффи и точно бьет в пах нападающему мужчине. Солдат заваливается на колени. Только приставленный ствол к виску останавливает Баффи. Холодное дуло действует отрезвляюще, липкий пот скользит по спине.

— Игры закончились, — сухо произносит Уолш.

Уиллоу пытается нормализовать и направить магию для атаки, но что-то ее блокирует. Она оглядывает потолок, на котором выгравированы символы: пентаграмма — ее название простое и емкое — черная дыра, именно она забирает магию и блокирует силы. Как могла ведьма её не почувствовать и так ошибиться?

— Все верно, мы подготовились, — подняв бровь, констатирует мисс Уолш, осознав, что удачную уловку раскрыли.

Баффи получает удар по лицу, кровь окрашивает бетонный пол. Потом удар поддых, она загибается и стонет. Уиллоу хочет помочь, но мисс Уолш направляет на нее пистолет.

— Технологии, мисс Розенберг. Наука все равно побеждает.

— Вы не убьете меня.

— Нет, но могу ранить. Это не очень приятно.

Раздается железный лязг открывающейся двери, это заставляет замереть присутствующих. Баффи сплевывает кровь из разбитой губы и слышит знакомый голос, ни с кем не перепутаешь:

— Вообще-то, я не люблю хвастаться… хотя нет, люблю, — размеренно произносит Спайк, вальяжно заходит под свет искусственных ламп, демонстративно стирает капли крови с губ. — На моем счету две истребительницы и один солдафон, укравший силу Избранной. Отличный послужной список, если подумать.

— Объект 17, — цедит Мэгги Уолш и неосознанно делает шаг назад: — Я готова предложить сделку.

— О, это интересно, — Спайк медленно, точно хищник, направляется к ней, проводит кончиками пальцев по столу, оставляя красные разводы. — У тебя есть время, чтобы меня заинтересовать.

Спайк ведет себя иначе, не тот Спайк, к которому Баффи привыкла: кто помогал ей, кому она даже отдавалась. Сейчас перед ней тот самый вампир, который явился в Саннидейл несколько лет назад с одной целью — убить её. От него исходит опасность и уверенность — хищник, знающий свою цель. Звериный оскал вместо улыбки. Тогда Баффи впервые встретилась с ним в переулке, и он начинал свою игру. Вот и сейчас он в своем амплуа Уильяма Кровавого.

Мэгги Уолш делает шаг назад — интуитивная реакция жертвы, но быстро сглатывает, беря себя в руки, и предлагает:

— Как насчет денег и крови?

— Ну, недостаточно интересно. Еще попытка. — Спайк играет в кошки-мышки, осознает свою власть. И ему это явно нравится.

— Я читала отчеты… тебе нужна Баффи. Мы вставим в нее чип, сможешь ей управлять.

— Да, это уже интересно, — легкая улыбка скользит по лицу, но хищник все равно не останавливается: — Истребительница на цепи у вампира — это забавно, — говорит все в той же размеренной манере, зная свое преимущество.

— Она будет полностью твоей. Сможешь делать с ней все, что хочешь, а иначе чип будет посылать ей сигнал ослепляющей боли. Твои приказы — управление голосом. Достаточно будет только сказать, объект не сможет не подчиниться, — Уолш говорит быстро, приводит аргументы.

Колкий холодок страха проходит у Баффи по позвоночнику, дыхание сбивается. Спайк не тот вампир, которому она доверяет. Вдруг согласится? А зная его желания… несомненно предложение от этой психопатки звучит привлекательно. У вампира нет души, а сделать из нее живого робота, что ему стоит? Легкий путь получить желаемое.

— Только посмей, — не сдерживается она.

Но он даже не поворачивается в ее сторону.

— Сделка, — Спайк протягивает ладонь для рукопожатия.

— Да, — уголки губ у Мэгги Уолш слабо подрагивают, видно, как отпускает напряжение. Она протягивает ему руку.

Быстро и неуловимо Спайк совершает одно простое движение… А потом раздается мерзкий «щелк», громкий хруст костей и слабый вскрик, обрывающийся на половине. Вторит им падение уже мертвого тела. Мэгги Уолш лежит с вывернутой шеей у ног своего убийцы.

— Так, у вас, парни, есть два варианта: валить отсюда или быть убитыми, — распоряжается Спайк.

Солдаты мигом покидают лабораторию, понимая, что втроем против вампира не справятся. Нет должного оружия с собой, привыкли работать по команде.

— Ты убил ее, — шепчет Баффи.

— Да, посочувствуй Гитлеру в юбке, милая, — Спайк помогает Баффи подняться.

***
Спайк лежит на крышке гроба в своем склепе, ждет пока природная регенерация сработает. В бункере Инициативы он не смел показать слабость, хотя еле держался на ногах после боя с Райли. Кровавый ад, ему прилично досталось: харканье кровью от превращенных в фарш органов и острая боль сломанных ребер при каждом движении. К черту, оно того стоило, а тело заживет, только переждать и не двигаться.

— Я сейчас, подожду, пока кости срастутся, — Спайк тихо обращается к Клему, принесшему ему кровь.

— Ты слишком много тратишь сил на эту женщину. — Клем почесал свою кожу, свисающую сгустками, отчего смешно затряслись его уши, похожие на собачьи. — У моего дяди была одна, кончилось плохо: его дама сердца его съела. Так что, истребительница снова на коне?

— Они провели ритуал, сила к Баффи вернулась. Я не стал лезть. Ушел, когда явилась остальная скуби банда. Не люблю массовые сборища.

— Ты себя видел? — Клем провел около своего лица хаотичным движением, намекая на лицо Спайка: разбитые губы, темные запеченные раны на скуле.

— Это мелочи.

— От женщин погибло больше мужчин, чем от войн, эпидемий и голода.

Спайк закрывает глаза, пререкаться с другом нет сил.

Когда Спайк приходит в себя, он чувствует себя лучше. Движения уже не доставляют острой боли. Слабая ноющая не мешает. Сколько он проспал? Сутки, может, больше. Но главное — по всему склепу стоит сладкий аромат Баффи, он врезается в ноздри, велит подняться. Открыть глаза.

— Она сказала, что истребительницы — демоны, — голос у Баффи глухой, она хочет поделиться с ним тем, что ее тревожит.

— Знаешь, Баффи, неважно, что ты есть, главное — твои поступки.

— Это неправильно. Все из-за демона. Неправильно было быть с тобой. Я — монстр.

— Да. — Спайк делает паузу и встает, продолжает: — Если хочешь им быть.

— Ты убийца…

— Баффи-Баффи, историю пишут победители. От убийцы до героя, спасшего девушку из беды, отделяет только точка зрения. Так кто я для тебя?

Баффи пришла поблагодарить, не заходить за рамки, но сама подняла тему, которая ее волнует. Добро и зло размывается. Бравый Райли Финн, который дарил милые подарочки и водил на пикники, забрал силы и предал, а Спайк, пытавшийся ее убить, спас ее. А она кто в этой цепочке? Он приближается, майка на нем порвана, но раны уже зажили, слишком близко до расстояния поцелуя, но не шелохнется, слишком холоден и ждет ответа от нее. Интимная близость и его серьезность заставляют растеряться, и Баффи говорит глупости:

— Тогда был последний раз.

— Именно, — Спайк царапает ее взглядом. На нем еще не зажившие ссадины и раны, он дрался за нее. Баффи точно знает, что он полез в Инициативу из-за нее. Уиллоу рассказала. И Спайку сейчас важно услышать ответ.

— Ты вампир… — у нее опять вырывается глупая фраза.

— Определенно, — слишком серьезно произносит Спайк и закусывает губу, прожигает взглядом. Он слишком близко, на интимном расстоянии. Это сексуально, мешает анализировать, ведь Баффи хотела сказать только спасибо. «Скажи «Спасибо» и уходи» — приказывает она сама себе, но не уходит. Ледяной взгляд приковывает, и ей наоборот становится жарко, выдох получается слишком громким.

— Райли. Он — Монстр.

— Так что ты решила? — Спайк ставит руки по обе стороны от нее, облокачиваясь на стену, Баффи чувствует себя в ловушке, не может думать, хотя решение простое. Но ответ повлечет последствия. Готова ли она к ним? Готова ли быть со Спайком?

Баффи точно задыхается и вырывается из захвата.

— О, женщины, — словно призывает Спайк всех известных богов и ловит ее в объятья, неожиданно нежно целует, едва касаясь губ. Сладкий нежный поцелуй, от которого дыхание учащается. Жаркая волна проходит по низу живота.

— Упертая девочка, — раздается на ухо, голос с хрипотцой. И впервые ей нравится, что решение приняли за нее. Избранная всегда принимает их сама. Теперь она расслабляется, сладкая дрожь обволакивает. Чувствует, что он тоже возбужден, ощущает член бедром. Баффи стучит больше наигранно по его плечам — видимость сопротивления, но они оба знают, что она проиграла. Баффи поддается настойчивым ласкам и прикосновениям. Жар внизу живота нарастает, а говорить «спасибо» уже и не нужно, особенно, когда прохладное тело касается ее разгоряченной кожи. В чем Баффи точно уверена сейчас — это только в том, что ей хорошо с ним, кем бы он ни был.

***
Стук в дверь отвлекает Баффи от просмотра утреннего шоу выходного дня и поедания подгоревших блинчиков. Она открывает дверь и видит Спайка в свете дня, он немного щурится от яркого солнца, на лице проступают веснушки. На нем черная майка, его излюбленная майка. Ветер растрепал волосы.

— Как?

— Фея-крестная, Уиллоу, помогла. Поехали на побережье, пока карета не превратилась в тыкву, — Спайк указывает на мотоцикл.

Баффи чувствует теплый ветер на своем лице, скорость манит, она крепче прижимается к Спайку, гонящему мотоцикл по серпантину дороги. Невероятное ощущение скорости и рева мотора. Ветер точно уносит все сомнения. Вампир или нет, Спайк даже без души делает ее счастливой, и это многого стоит.