У полётов бизнес–классом было одно безусловное преимущество: большинство пассажиров авиакомпаний–лоукостеров предпочитали лететь в экономе, между 2–часовым комфортом удобных широких сидений с возможностью вытянуть ноги и экономией 112 долларов, выбирая последнее. И значит в салоне бизнес–класса людей практически не было. На этом рейсе из двенадцати мест было занято всего два.

«Дамы и господа, добро пожаловать на борт рейса NK–2805 авиакомпании «Спирит Эрлайн» из Кливленда в Атланту. В настоящий момент мы являемся третьими в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через семь минут…»

Перелёт из Кливленда в Лос–Анджелес в этот раз должен был занять гораздо больше времени, чем ожидала Баффи, поскольку лететь туда пришлось с пересадкой. Прямые рейсы в Калифорнию были, но только на вечер, а возможность задержаться в когда-то родном городе больше чем на один день, воспринималась Истребительницей как весьма мрачная перспектива. Чем меньше времени она там проведет, тем меньше вероятность, что она все–таки не выдержит, возьмет в аренду машину и через каких-то полтора часа окажется на краю кратера, где раньше был Саннидейл, чтобы вглядываться в его глубины, снова и снова проигрывая в голове безумные, нереальные, отчаянно–счастливые сценарии с упрямым светловолосым героем в главной роли, раздирая душу в клочья несбыточными хэппи–эндами.

Возможно, когда я в сумерках подъеду к кратеру, там, где дорога внезапно обрывается, на обочине, у сломанного указателя «Саннидейл, 0,5 мили», будет стоять легендарный черный «ДеСото», большой и тяжелый, словно доисторический бегемот. А его не менее легендарный владелец будет стоять на краю обрыва, и смотреть вдаль, на дело своих рук… т.е. души. Только когда я подойду к нему очень–очень близко, он обернется. «Привет, Истребительница. Скучала?» – скажет он и улыбнётся своей особой, предназначенной только для меня, улыбкой. И я отвечу ему…

Или может быть это я буду стоять у того обрыва, почти как год назад, но в этот раз замечу странное движение на дне кратера, осторожно но быстро спущусь вниз и стану свидетельницей того, как из под обломков бетонных плит покажется худая бледная рука со следами черного лака на ногтях. И тогда… Нет, Спайк в прошлом году не красил ногти… из–под обломков бетонных плит покажется худая бледная рука.. А потом он оттолкнёт плиту и… Нет, год под землёй, он будет очень слаб, там же наверное не слишком хорошо с поставками свежей крови… я оттолкну плиту, и он выберется на поверхность, худой, потрепанный, как тогда, после побега из Инициативы… И может быть у него даже не будет силы держаться на ногах, но это не важно. Я сяду рядом с ним, уложу его голову себе на колени, а он посмотрит на меня своими янтарными глазами и скажет: «Баффи… Я знал, что ты меня найдешь…». Демону нужна кровь, чтобы восстановиться, поэтому я достану нож и… Нет, сначала я наклонюсь, поцелую его в лоб, а потом достану нож, сделаю надрез на запястье и…

– Мисс, вы будете с курицей или вегетарианский?
– Что, простите?
– Мы раздаём сэндвичи… до Атланты всего 2 часа лёта, горячие обеды мы не предлагаем. Но «Спирит Эрлайн» заботится о своих пассажирах. Поэтому мы раздаём сэндвичи… С говядиной уже закончились, но есть с курицей и вегетарианский, с тофу…
– Эм–м.., спасибо, я не голодна…
– Дайте ей два. С курицей. И яблочный сок. Вам, моя дорогая, не помешает как следует подкрепиться – раздался тихий, уверенный голос с соседнего ряда.
Сидевшая через проход от Истребительницы пассажирка, кажется, не привыкла к тому, что ей могут возразить. Пожилая дама, почему-то напомнила Баффи о фарфоровых статуэтках, когда-то стоявших на каминной полке в их доме в Лос–Анджелесе. Хрупкая, безупречно элегантная, в розовом брючном костюме и с крупной жемчужной брошью на лацкане, она скорее напоминала модель из дорогого модного журнала для возрастной категории «70+», чем обычную пассажирку рейса в авиакомпании эконом–класса. Сейчас она выжидающе смотрела на сотрудницу авиакомпании, и, очевидно, ожидала незамедлительного и безошибочного выполнения своих распоряжений.
– Да, мэм, – бортпроводница беспрекословно подчинилась: аккуратно поставила на откидной столик коробочку сока и пару сэндвичей в треугольной пластиковой упаковке, заученно–вежливо улыбнулась обеим пассажиркам и бесшумно покатила тележку по проходу между рядами.
Баффи проводила её взглядом, и растерянно оглядела внезапно оказавшееся в её распоряжении подобие армейского сухого пайка.
– Сейчас просто положите это всё в свой рюкзак, моя дорогая, – посоветовала соседка, всё тем же тихим, спокойным, но не подразумевающим отказ или сопротивление, тоном. – А вот когда будете ждать свой следующий рейс, эти бутерброды окажутся весьма кстати. В Атланте в аэропорту пассажирам предлагают либо ужасный фаст-фуд, либо совершенно несъедобные салаты по безбожно завышенным ценам.
Истребительница искоса взглянула на свою попутчицу, обнаружила, что та теперь с мягкой улыбкой наблюдает за ней, и послушно последовала указаниям, быстро, без особых церемоний, запихнув всё в свой полупустой рюкзак, валявшийся на свободном сидении возле иллюминатора.
Баффи совсем не собиралась поддерживать легкую, ни к чему не обязывающую беседу с совершенно незнакомым человеком, но не поблагодарить за проявленное внимание, ощущалось как нечто совершенно неправильное.
– Спасибо, мэм… – пробормотала она и даже попыталась изобразить улыбку, в надежде, что демонстрация знакомства с элементарными правилами хорошего тона позволит ей провести остаток полёта в тишине и фантазиях о несбыточном.
– Не за что, моя милая, это такие мелочи, – дама мягко улыбнулась. – Прошу прощения, что вообще вмешалась, но вы выглядите слишком... слишком юной и независимой. Такая самостоятельность в вашем возрасте – верный признак того, что вы больше привыкли беспокоиться о благополучии других людей, а вот о вас сейчас позаботиться некому. И я решила на некоторое время взять эту миссию на себя.
– Я вполне способна... – решила возразить Баффи.
– Без сомнения, моя дорогая… – соседка даже не дала ей договорить. – Я совершенно уверена, что вы – современны, самодостаточны, сильны духом и можете постоять за себя и весь мир, при необходимости. Просто, это ведь так чудесно, когда есть в нашей жизни кто–то, кто готов окружить нас заботой и вниманием, просто потому что иначе невозможно. Потому что для него или для неё именно мы – центр их персональной вселенной. Это, разумеется, несколько эгоистично, но так приятно. Вы согласны?
Сердце словно сжала костлявая ледяная рука, дыхание перехватило, и девушка смогла прошептать «Да, мэм» внезапно охрипшим голосом. Она отвернулась к иллюминатору, безуспешно пытаясь скрыть подступившие слёзы.
– О, дитя моё, простите. Я как-то совсем не подумала, что потеря может быть совсем недавней, - по голосу было понятно, что дама искренне огорчена. - Мне так жаль, моя милая, так жаль. Но у вас такие взрослые глаза на очаровательно юном личике… А мой опыт говорит, что к двадцатилетним подобная вынужденная мудрость в принятии неизбежного редко приходит менее, чем через три–четыре года после…
– Всё в порядке, мэм. Я в порядке, - не оборачиваясь, проговорила Истребительница.
–Разумеется, моя дорогая. Но вам не обязательно сейчас снова надевать маску спокойной, сдержанной молодой леди. Прелесть общения со случайными попутчиками именно в том, что с ними мы можем быть такими как хотим, сердитыми, обиженными на судьбу и высшие силы, расстроенными. Им даже можно говорить горькую правду, от которой мы оберегаем близких и друзей, безо всяких церемоний. Их это не заденет, не причинит страданий и боли. Ведь и мы для них всего лишь случайные попутчики.
– То есть, если бы я сейчас сказала вам, что не хочу поддерживать беседу, вас бы это не задело?
– Нисколечки, - подтвердила дама. - Ведь я бы могла дать так необходимую вам тишину и возможность вести долгие диалоги с вашим собственным внутренним голосом. И это было бы еще одним проявлением заботы, которая вам в эту минуту была бы нужна. Так что же, моя милая, мне помолчать?
Баффи впервые напрямую взглянула в голубые, сияющие неподдельной добротой глаза своей собеседницы, после небольшой паузы, взвесив все за и против, искренне улыбнулась и призналась:
– Нет, мэм. В моей жизни сейчас и так слишком много тишины и внутренних монологов. И не известно, повезет ли мне, так как сейчас, со случайными попутчиками на пути в Лос–Анджелес. Я предпочту поболтать с вами, но о чем–нибудь не слишком серьезном, и лучше о вас, чем обо мне. Вы не будете возражать?
– Ну, разумеется, я буду только за, моя дорогая, – улыбнулась дама. – За 75 лет жизни я накопила огромное количество историй, которыми с удовольствием поделюсь с вами.


За следующие полтора часа полёта Баффи узнала, что миссис Анна Пратт (так звали пожилую даму) большую часть своей жизни проработала преподавателем английской литературы в частном женском пансионе в Новой Англии. Это сразу же объяснило её потрясающее, почти магическое умение добиваться от окружавших её молодых особ нужного поведения без особых усилий. И по поводу огромного количества историй она тоже не соврала. Её семья принадлежала к старой аристократии Восточного побережья, она с детства была знакома и даже дружила с людьми, чьи имена и даты жизни Баффи когда-то безуспешно пыталась зазубрить перед очередными тестами по истории США. Особенно неизгладимое впечатление на Истребительницу произвёл рассказ миссис Пратт о походе за шляпками с подружкой Джекки, которая оказалась, в конце концов, Жаклин Кеннеди–Онассис. Той самой!
– 28 шляпок? Она купила там 28 шляпок? - с нескрываемым восторгом и благоговением повторила Баффи.
– Двадцать восемь! Но что же ей еще было делать, моя дорогая? Мы ведь очень торопились. А Джекки совершенно терялась, когда ей приходилось выбирать между прекрасным и прекрасным. Но если бы вы только видели, с какой счастливой улыбкой нас провожала та милая продавщица, вы бы тоже согласились, что иначе поступить было нельзя…
– Со шляпками – вряд ли. Но пустите меня в обувной, и я не гарантирую, что рекорд в 28 покупок за час не будет побит.
– Любите прогуляться по обувным? Значит, у нас с вами появилось еще что-то общее, дитя моё. О, у меня есть дивная история на эту тему. Но сначала пара необходимых пояснений. Надо сказать, что герой моего первого серьезного романтического увлечения, или, как вы сейчас говорите, мой бойфренд, Дэвид, был гораздо старше меня. Мне было 15, а ему, кажется, 25 или 26. Но в этом возрасте, десять лет, это все равно, что пара веков. Он, надо отдать ему должное, очень красиво за мной ухаживал, цветы, конфеты, милые безделушки… Ничего криминального, хотя с высоты прожитых лет я понимаю, что и такое поведение взрослого мужчины по отношению к девочке-подростку более, чем предосудительно. Но что могла я понимать тогда?
- Да, в этом возрасте сложно увидеть объективную реальность, - тихо подтвердила Баффи.
- Впрочем, суть не в этом, - как ни в чем не бывало продолжила миссис Пратт. - Итак, за полтора месяца до окончания войны в Европе, Дэвид отправился добровольцем в действующую армию. Я была безутешна, разумеется. Решила, что он будет рисковать своей жизнью из–за моей глупой насмешки, что он отсиживается в тылу с липовой справкой о тяжелой аллергии на пороховой дым, в то время, как настоящие герои бьются с нацистами. Он прислал мне из Парижа несколько коротких трогательных писем с обещанием прекрасного будущего для нас двоих и клятвами в вечной любви и преданности. А потом мне пришло последнее письмо, написанное незнакомым почерком, где сообщалось, что капрал Дэвид Бренсон погиб как герой в неравном бою с отрядом нацистов, и последними его словами было моё имя и просьба помнить о нем вечно.
– Это так печально…
– О, не торопитесь с выводами, моя дорогая, это только начало, - хитро улыбнулась миссис Пратт и подмигнула огорченной девушке. - В тот момент мне, разумеется, было очень тяжело, ведь подростки склонны все драматизировать до абсурдных пределов. Я даже траур по Дэвиду носила несколько лет и подумывала уйти в монастырь. Пока не выяснила, что для этого обязательно нужно быть католичкой и верить в непогрешимость Папы римского. Какие глупости!- со смешком произнесла она и взглянула на Баффи.
Девушка кивнула, и мисс Анна продолжила свой рассказ.
- К счастью, время лечит любые раны, и вот, через десять лет, мы с мужем летим в Париж, чтобы провести там медовый месяц. Фред был готов положить к моим ногам весь мир, но я хотела только новые итальянские туфли, и мы отправились в Галери Лафайет. Идем по первому этажу, где, надо отметить, в то время было что-то около сотни бутиков с самой изысканной обувью. Глаза разбегаются, я верчу головой по сторонам, пытаясь рассмотреть всё и сразу. И вдруг, на выходе из Baldinini я сталкиваюсь с эффектной высокой брюнеткой, за которой покорно бредёт «героически погибший» Дэвид Бренсон собственной персоной, обвешанный пакетами как вьючный мул. Потрёпаный, располневший, совершенно не похожий на тот образ безупречного героя, с которым так долго и безуспешно пытались сражаться мои поклонники.
– Но как же так, ведь вам прислали письмо.
– Это устроил сам Дэвид. По прибытию в Париж он по уши влюбился в ту самую брюнетку, которая была то ли секретарем, то ли стенографисткой при штабе, и не придумал ничего лучше, как попросить одного из своих сослуживцев отправить мне сообщение о своей безвременной кончине.
– Вот подонок! – искренне возмутилась Истребительница.
– Скорее, болван, абсолютно неспособный к эмпатии, - отмахнулась мисс Анна. - Но это сейчас я могу такое сказать о нем, а в тот момент, после того как он с виноватым видом пролепетал мне эту историю я отреагировала несколько более эмоционально. Сначала я стала на него орать, высказав всё, что я думаю о нем и его поступке. Разумеется, чтобы избежать публичного скандала, Дэвид не придумал ничего лучше, чем вернуться в бутик Baldinini. Я последовала за ним, но поскольку слов мне было уже недостаточно, и, прошу заметить, моя дорогая, это при том, что я только защитила докторскую по словообразованию в староанглийском языке и его диалектах, в ход пошло всё, что оказалось под рукой…
– Туфли? - догадалась девушка.
Анна звонко рассмеялась и кивнула:
– О, это было просто восхитительно! Я целились преимущественно в голову, и как минимум половина женской летней коллекции достигла своей цели. А когда в моём арсенале закончились лодочки и босоножки, и Дэвид опрометчиво решил, что я утихомирилась и опасность миновала, из другого угла бутика в него полетела мужская осенняя коллекция. У его жены был прекрасный глазомер и отличный навык метания. Мне до сих пор приятно вспомнить, как он безуспешно пытался увернуться от наших «снарядов» и жалобно пищал: «Ой! Энни! Ай! Кэрри! Простите! Я был не прав! Ой! Голова! Ай! Спина! Ой! Мой нос!»
Баффи расхохоталась. Она почему-то очень легко смогла вообразить себе эту сцену, и даже представить себя на месте юной миссис Пратт. Вот только вместо безликого Дэвида она метко, как и положено Истребительнице, швыряла туфли попеременно, то в Ангела, то в Райли. А на роль темноволосой Кэрри в её воображении претендовали Фэйт и Сэм Финн.
– Потрясающе! Это так круто! Так ему и надо! А что было дальше?
– Из Галери Лафайет нас вывели под присмотром полиции. А Фред сказал, что если бы не влюбился в меня с самого первого взгляда, то сегодня точно потерял бы голову. Он всегда питал слабость к сильным женщинам, мой Фредди.
Картинка, которую нафантазировала себе Баффи, приобрела завершенный вид. Представить себе, как хохотал бы Спайк, если бы ему удалось понаблюдать за обувным расстрелом хоть Ангела, хоть Райли, с какой нескрываемой гордостью и восхищением смотрел бы он на нее в подобной ситуации, было чертовски легко. О, он был бы просто счастлив!
– Вы сейчас к нему летите? К своему Фреду?
– О, нет. Это –тайная миссия. Мой дражайший супруг ничего об этом не знает. Но нашей внучке, Элли, удалось отыскать в одном маленьком букинистическом магазинчике редкое издание Шекспира начала прошлого века, и я лечу забрать его, чтобы сделать подарок Фредди на годовщину нашей свадьбы.
– А по почте переслать нельзя было?
– Можно. Но что, если бы посылка затерялась или не пришла вовремя? Не хочу так рисковать.
– Вы, похоже, его до сих пор очень любите?
– Безо всяких «похоже» и «до сих пор», моя дорогая. Хотите, покажу вам его фото? Я как раз везу Элли несколько наших старых фотографий для коллажа.
– О, да! Очень хочется посмотреть, что за красавец украл сердце такой потрясающей женщины. Он, наверное…
Баффи замолчала, не договорив фразу до конца. Некоторое время она просто молча смотрела на протянутое ей фото, прежде чем снова взглянуть в глаза Анны Пратт с многократно возросшим восхищением.
– Вам двоим было чертовски сложно, да?
Анна кивнула, не отрывая сияющего неподдельной любовью взгляда от изображения на фотографии в руках девушки.
– Нам пришлось побороться. Среди моих знакомых и друзей были те, кто даже мысли не допускал о том, что Фред для меня нечто большее, чем еще один способ продемонстрировать свой бунтарский нрав. Кто-то просто не понимал, что я в нем нашла. Были и те, кто называл себя «прогрессивно мыслящими людьми», и «признавали за нами право на чувства», но считали, что зря мы нарушаем привычный ход вещей, собравшись жить вместе. «Еще не время, Энн. Надо подождать, лет пять–семь. Зачем тебе сейчас усложнять свою жизнь? Неужели он этого стоит?». И делали они это из лучших побуждений. Из любви ко мне, в первую очередь. Сейчас об этом даже вспоминать неловко, но всего сорок лет назад в некоторых штатах межрасовые браки были уголовно наказуемы. Порой казалось, что всё против нас. Но мы с Фредом любили друг друга и от свой любви отказываться не собирались. Так что измениться пришлось миру вокруг нас.
– Вы сразу поняли, что он тот самый, единственный, ваш?
– О, нет, моя дорогая… Я уже год трудилась в пансионе, когда он приехал к нам, поработать в библиотеке с материалам для своей первой книги. У нас были уникальные издания, а Фредди и сейчас не перерос свою любовь к археологии и раскопкам на земле и книжных полках, а тогда это была его единственная страсть. И надо сказать, он меня жутко раздражал. Не вписывался в привычные схемы поведения, шел наперекор традиционным установкам. Мы с ним постоянно спорили. По любому поводу. Но особенно о литературе и лингвистике. То как он понимал Шекспира… Это нечто невероятное. И чтобы быть с ним на равных, мне приходилось читать, изучать материалы. Даже писать черновые варианты тезисов, которые могли бы опровергнуть очередные его идеи. Потом из этих черновиков я составила большую половину своей докторской диссертации. Он всегда подталкивал меня становиться лучше, сильнее, глубже понимать себя и свой предмет. И при этом оставался восхитительно невыносимым.
Анна улыбнулась, еще раз взглянула на фото и добавила:
– Он и сейчас такой же. Для всего мира он автор серьезных книг по истории, декан факультета в Гарварде, почетный профессор университетов на всех континентах. А для меня - упрямый, упёртый, невероятный Фред. Моя защита, моя опора, мой небезупречный герой.
– А когда вы поняли, что это любовь?
– Ужасно банально. Когда чуть его не потеряла. В одном из корпусов случилось короткое замыкание, начался пожар. Фред бросился в самое пекло. До приезда спасателей мы эвакуировали всех воспитанниц, но он очень сильно пострадал. Ожог шестидесяти процентов тела. Я думала, он не выживет. И когда врачи вернули его мне с того света, все остальное было уже не важно.

«Дамы и господа, наш самолет произвел посадку в аэропорту города Атланта. Температура в городе 95 градусов. Наш полет окончен. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Желаем вам всего доброго. Спасибо, что выбрали «Спирит Эрлайн».

Прежде чем покинуть самолет, Анна обняла Истребительницу:
– Спасибо за компанию, моя дорогая. Я так рада, что мне выпал шанс познакомиться с Вами, юная леди. Вы удивительная и я от всей души желаю вам счастья. – Она легонько поцеловала Баффи в лоб и еще раз пристально посмотрела ей прямо в глаза. – Я надеюсь, что в конце этого вашего полета вы найдете то, что вернет улыбку вашим глазам и покой вашему сердцу. Доброго дня, девочка моя.
– Доброго дня, миссис Пратт. И спасибо вам.

Международный аэропорт Хартсфилд-Джексон в Атланте, штат Джорджия, был признан самой загруженной воздушной гаванью мира вполне заслуженно. По лестницам и эскалаторам, по мраморным полам этого человейника из стекла, стали и бетона в разные стороны ехали, неторопливо шли или наоборот, бежали, пытаясь побить мировые рекорды в спринте, тысячи и тысячи людей. И отыскать здесь тихое место, чтобы сделать телефонный звонок, оказалось задачей довольно сложной.
Длинные гудки. Третий. Четвертый. Пятый. С кем-нибудь еще уже можно было бы повесить трубку и перенабрать позже. Но это же Джайлз. Он из другой эпохи. Его мобильный не может находиться на расстоянии вытянутой руки. Поэтому нужно просто подождать.
Седьмой гудок. Вось..
- Баффи! Что-то случилось? С тобой всё в порядке?
Привычное раздражение. Желание ответить что-то резкое, что-то вроде «Что ж ты раньше так за меня не переживал?! Когда мне это действительно было нужно….» Но голос разума (с интонациями Анны Пратт) напоминает: «За последние полгода ты сама звонила ему всего дважды и только для консультации. Конечно, он обеспокоен.»
- Джайлз, всё ОК. Я сейчас в Атланте, в аэропорту. До следующего рейса – полтора часа. Я уже иду на регистрацию. А потом 4 часа в воздухе и… «Здравствуй, город Ангелов, давно не виделись!»
- Ну, да. Разумеется. Значит, ты позвонила, чтобы просто… отчитаться? Или…
Хочется просто отключиться, но перед внутренним взором – образ Анны, с мягкой выжидающей улыбкой и тёплым взглядом голубых глаз.
- Да. Или нет. Я хотела… - она закусила губу, быстро пытаясь сообразить, о чем можно спросить своего Наблюдателя, чтобы продолжить беседу. - Хотела спросить, Эндрю расколдовали? Он рассказал, что там за Белый Демон такой?
- Нет, к сожалению, в этом вопросе пока нет ясности. Но я сейчас работаю над переводом тех шумерских табличек.
- Привлеки к этому делу Донни. У меня ощущение, что в нашей семье скоро появится второй Наблюдатель. То есть, вторая. И, господи, спаси ту Истребительницу, к которой она будет приставлена.
- Вторая? А кто первый?
Голос растерянный. Кажется, сегодня он не понимает намёков. Или боится поверить? Придется действовать напрямую.
- Ты, конечно…
Джайлз молчит, но Баффи не трудно догадаться, что её «почти-папа» сейчас призывает на помощь последние резервы классической британской невозмутимости в сражении с эмоциями. И с треском проигрывает.
- Баффи! Девочка моя! Я… Я так виноват перед тобой. Но я хочу это исправить. И надеюсь, что у меня получится.
Баффи показалось, что фоном к сбивчивой речи Наблюдателя, звучит нечто, очень похожее на информацию о начале регистрации на рейс.
- Джайлз, а ты сейчас где? В аэропорту? Я тебя не отвлекаю?
- Что? Нет-нет, что ты, конечно не отвлекаешь. Я в Хитроу, встречаю Ксандера и группу Истребительниц. Они сопровождают груз кристаллов амарилла. Очень ценный и редкий ингредиент для создания защитных чар и силовых полей. В кольце Амара был один из таких камней, как ты. возможно, помнишь…
- Не помню. То есть, про камни не помню. А кольцо… Ну, разве такое забудешь? Хочешь создать ещё одно, про запас?
- Что? Н-нет… К сожалению, то заклятье утеряно безвозвратно. Я могу, конечно, провести дополнительные исследования. Но боюсь, что на данный момент…
- Джайлз, я просто пошутила…
- О! Да? А я подумал…
- Ты просто отвык от моих шуток. Надо будет это исправить. Обещаю, что буду теперь чаще звонить и тренировать твоё чувство юмора. Передавай привет Ксандеру и Уиллоу, скажи, что им я тоже позвоню. Завтра. Сама.
- Хорошо, девочка моя… Эм-м.. Прости, но я все-таки спрошу. Что-то произошло за эти сутки? Ты не хотела говорить ни с кем из нас. И сейчас вдруг такая чудесная перемена… Я рад! Я счастлив слышать в твоём голосе улыбку, но… Что произошло?
- Мне сегодня напомнили об одной очевидной вещи… Мир вокруг нас не меняется сам по себе. Если мы хотим, чтобы он стал лучше, стоит приложить усилия.
- Мудрые слова… Где ты их услышала?
- Мне это сказала случайная попутчица…
- Мудрая женщина.
- Да… Ну, хорошо. Я должна идти на регистрацию, иначе опоздаю. Меня в ЛА встретит кто-то или мне своим ходом к Ангелу добираться? Я, честно говоря, плохо помню, где там его отель находится… «Гипер-Леон», да?
- Почти… - по голосу Наблюдателя было понятно, что он улыбается. – Его отель называется «Гиперион». Но Ангел сейчас обитает в пентхаусе «Вольфрам и Харт». Тебя в аэропорту встретит водитель и отвезет по нужному адресу. Только сообщи мне номер твоего рейса.
- Я тебе СМС сброшу…
- Что? Ах, да.. Хорошо, эмм… А продиктовать, чтобы я сейчас записал, ты не можешь?
- Неа. Двадцать первый век на дворе, пора к нему адаптироваться! Доброго дня, Джайлз, Перезвоню из Лос-Анджелеса.
- И тебе доброго дня, девочка моя. Счастливого полёта...
С легким сердцем Баффи пошла к регистрационной стойке «Спирит Эрлайн» чтобы продолжить своё путешествие.

А Джайлз с задумчивой улыбкой смотрел на погасший экран мобильного телефона, проигрывая в память диалог со своей Истребительницей, пока его не вернул в реальный мир хлопок по плечу.
- Здорово, Джи-Мэн! У нас что, очередной конец света намечается? – смуглый, мускулистый, повзрослевший за этот год Ксандер смотрит на Наблюдателя серьезно и выжидающе.
- Да, мой мальчик. Есть такая вероятность. Баффи уже на пути в Лос-Анджелес, и тогда ей понадобится наша помощь.
- Отлично. Когда вылет?
- Мы ждем только Дон. Её рейс из Афин прибывает через 15 минут. Надеюсь, что к восьми часам вечера по Тихоокеанскому времени мы будем на месте.
- А где Уилл?
- В ангаре, проверяет, все ли ингредиенты из её списка упакованы.
- Тогда я к ней, и кристаллы передам. За ними в оба глаза следить надо… А у меня некомплект. – Ксандер широко улыбается и оглядывается на команду из 12 Истребительниц, окруживших небольшой металлический кейс. – Крошки мои, за мной! Сейчас я вас познакомлю с величайшей волшебницей Туманного Альбиона, а может и всего мира… Доброго дня, Джайлз.
- Доброго дня…

- Мисс Саммерс?
- Да, это я…
- Меня зовут Хорхе Мартинес, и сегодня я - ваш водитель.
- Здорово. Я – Баффи. Багажа у меня нет, мы можем сразу ехать в… Эмм… Хорхе, а Джайлз сказал вам, куда нам надо ехать?
- Да, мисс Саммерс. Первый адрес: «Вольфрам и Харт», Саус Хоуп Стрит, 400, перекресток со Спринг Стрит, потом на ваше усмотрение. И еще.. Вот, сообщение для вас.
Записка, написанная от руки. Мелкий, с трудом читаемый почерк её Наблюдателя. А тут еще и отправлено по факсу, что делает чтение еще более сложным.

Медиумы подтверждают высокие риски апокалиптической активности в Лос-Анджелесе до конца недели. Буду благодарен, если сможешь остаться там на этот период. Я вылетаю туда же с группой поддержки. Будешь ли сообщать об этом Ангелу, решай сама. Мои источники говорят, что он «пошел по скользкой дорожке», но в этом вопросе я больше доверюсь твоей интуиции. Возможно, тебе будет полезно так же встретиться с его командой. Уэсли Уиндом-Прайс может стать хорошим дополнением нашей группы в расшифровке «Пророчества о Белом Демоне», поскольку мы – в тупике.
До скорой встречи.
Твой Наблюдатель.

- Ну, что, мисс Саммерс, едем в зоопарк?
- Куда?
- Ну, смотрите «вольф» - это волк, «рам» - баран, а «харт» - олень, здоровый такой, рогатый. Вот и получается настоящий зоопарк.
- Да, точно подмечено. Значит, Хорхе, везите меня в этот зверинец. На экскурсию.


Клеймо Круга Терновника на груди горело адским пламенем. И это было отнюдь не образное выражение. Он знал, каково это. Жгучая боль была словно отзвук тех, сводящих с ума страданий, перенесенных после того, как Истребительница отправила его в пекло. Тогда он обезумел, и потерял себя в почти зверином облике демона. Но те, поистине титанические, усилия, которые ему пришлось прилагать, чтобы снова стать самим собой, единственным на земле вампиром с душой, заставили его наконец-то поверить в свою миссию: быть Чемпионом Высших Сил. И теперь жжение ни на минуту не позволяло ему отвлечься от своего плана, и напоминало о том, что ради великой цели он, как настоящий герой должен быть готов на огромные, невыносимые для простых смертных жертвы. Что он тоже достоин вести свою команду на битву со злом. Что, хотя шансы выжить для каждого из них близки к нулю, он выбрал для них единственно верный путь.

В офисе было подозрительно тихо для половины пятого, даже если это вечер пятницы… Чувствуя, как по позвоночнику бежит холодок, Ангел на всякий случай оглянулся по сторонам в поисках подозрительных знаков, предупреждающих опытного бойца об опасности. Но следов крови на стенах, сломанных дверей, пары-тройки трупов, валяющихся за диванами в рекреационной зоне не наблюдалось, а в коридорах было до обидного чисто и пусто. «Бездельники! За что я только им зарплату плачу?»,- подумал он.
Отсутствие за стойкой рецепции Хармони вызвало глухое раздражение. А что если бы ему сейчас нужно было позвонить в какой-нибудь отдел по очень срочному и важному вопросу? Или просто выпить чашечку горячей крови выдры? Он что, сам должен с микроволновкой сражаться? Или с этим изобретением дьявола, телефонной станцией? Где, черт побери, его секретут… эмм… секретарш… стоп, это, кажется, неполиткорректно… А «Вольфрам и Харт» продвигает идеи политкорректности во всех сферах общественной и личной жизни граждан, так что надо показывать пример. Где, черт побери, его личный ассистент? Да, вот так правильно.
Размышляя о сложностях следования правилам новой корпоративной лексики и параллельно раздумывая о том, насколько же отличается боль от клейма под рубашкой из хлопка, от такой же боли, но под шелковой рубашкой, Ангел зашел в свой кабинет и плотно закрыл дверь. Ведь ему нужна тишина, чтобы сосредоточиться и еще раз обдумать, какую часть своего плана он сейчас раскроет команде, чтобы они точно согласились участвовать в уничтожении Круга Терновника.

- Странно… Мне всегда казалось, что окна во всю стену – не твой стиль.
- Баффи?..
Чувство, которое он испытал, сложно определить: это какая-то странная смесь из удивления, возбуждения и… Страха? Он совсем забыл, какая она маленькая, хрупкая, нежная. Понятно, почему он не заметил её сразу как зашел. В ожидании хозяина кабинета девушка, устроилась в кресле, развернув его лицом к входным дверям. Но, хотя кресло не слишком большое, она в нем почти утонула.
В этот момент Истребительница встала и сделала несколько шагов к нему навстречу.
- Доброго дня, Ангел, - голос спокойный, на щеках нет привычного румянца от смущения и радости встречи с «любовью всей её жизни».
Вампир слышит, при виде его сердце Истребительницы не изменило ритма, не стало биться чаще. Милой девочки с леденцом, которую он когда-то увидел сидящей на ступенях школы, больше не нет. Перед ним стоит закалённая в тяжелых битвах Воительница, сильная и неукротимая. Даже её одежда: черная майка, черные джинсы, тяжелые высокие ботинки, красная кожаная косуха, воспринимается не как наряд, а как доспехи.
Ангел наконец-то понял, почему в офисе было пустынно. Его сотрудники предпочли спрятаться. Аура Истребительницы, сила, исходящая от неё пульсирующими волнами, похоже, воспринималась демоническим офисным планктоном как сигнал убраться с её пути как можно дальше. И на мгновенье ему захотелось сделать то же самое.
- Что ты… Как ты здесь оказалась? Подожди… Не хочу, чтобы нас отвлекали… Мне надо убедиться, что нам не помешает… - он замялся на долю секунды. – Никто! И не придет сюда… тоже никто!
Она кивнула, продолжая внимательно смотреть на вампира. А тот торопливо прошел мимо, к своему рабочему столу, судорожно пытаясь придумать, как сделать так, чтобы один крашеный идиот, не имеющий ни малейшего представления о субординации, но обладающий невероятной тягой к неприятностям в целом, и Истребительницам в частности, не ввалился к нему в кабинет. Например, с целью проверки, что происходит, а также (естественно!) доведения собственного Гранд-Сира (и как бы босса, но кто об этом помнит!) до белого каления каким-нибудь новым, еще неиспробованным доселе способом.

Идею позвонить Спайку и попросить в ближайший час не появляться в его кабинете Ангел, разумеется, отбросил сразу. Так же как и мысль повесить на дверях табличку «Не беспокоить!». Или дать указание Хармони никого к нему не пускать. Это гарантированно дало бы обратный эффект! С другой стороны, если потребовать, чтобы Спайк явился незамедлительно, он соизволит зайти только через три-четыре часа... Опять же из чистого противоречия.
С плохо скрытой ухмылкой Ангел поднял трубку с громоздкого телефонного аппарата, чтобы попросить Харм связать его с кабинетом, где бездельничает Спайк, и тут же осознал, где просчитался. Хармони на месте не было. Но даже если его секретут… эмм… секретарш… кхм… личный ассистент сидела бы за стойкой, это бы ему никак не помогло. Назвать имя второго вампира он не мог, чтобы не привлекать внимания Баффи. А намёков вампиресса не понимала, от слова «вообще». Звонить самому? Он схватил мобильный, но понял, что смена техники проблему не решает. Казалось, выхода из этого тупика не было. И тут идею ему подала сама Истребительница.
- Ангел, если ты не хочешь говорить при мне, просто набирай СМС, потому что выходить из твоего кабинета я не собираюсь, - сказала она, демонстративно закатывая глаза.
«Срчно ко мне. Бигом» набрал вампир и нажал «отправить». Да, как есть, с опечатками, без исправлений. Потому что, во-первых, для Спайка и так сойдет. Во-вторых, Ангел не знал, как это сделать. А в третьих, смысл-то понятен. Не прошло и десяти секунд, как от абонента «Зараза» пришло ответное сообщение: «И». Потом второе: «Д», третье: «И», четвертое: «_В», пятое: «_Ж»... Шестое, седьмое и восьмое сообщение Ангел уже не открывал. Куда его посылает Спайк, было и так понятно. Но главное – была достигнута цель. Горизонт в ближайшее время останется чистым.

- Ну, вот… Все в порядке! Баффи, какими судьбами?
Девушка проигнорировала вопрос.
- Это какие-то специальные стекла? – спросила она.
- Да, с защитой от ультрафиолета. Очень удобно. Особенно если есть аллергия на солнечный свет.
- Или если ты – вампир, - Баффи еще раз, уже с гораздо большим интересом взглянула на окна. - А где такие заказать можно? Я бы в своем доме поставила… Контактами поделишься?
- Да, я дам указание Харм, но… - Он тяжело вздохнул и, глядя девушке прямо в глаза, сообщил ей горькую правду: - Баффи, боюсь, в ближайшее время я не смогу переехать к тебе в Рим. Обстоятельства таковы, что здесь моё место. И хотя твоё печенье испеклось, я…
- Никогда не обращала внимание, на то, какое у тебя самомнение, Ангел, – она удивленно покачала головой. - Давай ближе к делу. Я прилетела, чтобы задать тебе пару-тройку вопросов. И первый из них - где он?
- Он? К-кто «он»? О чем ты говоришь, Баффи?

Все это время она наблюдала за ним. С самого начала, услышав её голос, он словно был готов к тому, что она его атакует. И пока он пытался кому-то звонить и писал СМС, напряжение не исчезало. Но её болтовня про стекла заставила его расслабиться. Особенно интересно стало, когда она сказала о заказе для своего дома. Польщенное самолюбие дало о себе знать чуть снисходительной улыбкой и разворотом плеч из серии «Я крут, смотрите на меня». Интересно, когда это стало так её раздражать?
А сейчас, на вопрос о белом демоне… Черт побери, да он же ей врал! Возможно, влюбленная девочка, глядевшая на своего Ангела через розовые очки, не заметила бы чуть заметную паузу, на полумиг расширившиеся глаза («Как ты могла подумать! Посмотри, какой я честный!»), нервный смешок, так нетипичный для конкретно этого вампира.
Но она вдруг осознала, что перестала быть той влюбленной девочкой. Когда и почему это случилось, у неё будет время подумать потом. Сейчас опытная Истребительница должна была сосредоточится на проверке главы филиала «Корпорации З.Л.О.» на предмет соучастия в организации сезонного конца света. И, учитывая биографию Ангела и его склонность к манипуляциям её эмоциями, относиться к этой проверке нужно было очень ответственно.

- В отчетах нашего специалиста, который встречался с тобой дважды, указано, что рядом с тобой в обоих случаях находился некий субъект, которого мы будем сейчас называть «белый демон». Меня интересуют подробности. А еще лучше, возможность с ним встретиться, провести опрос и оценить риски воплощения «Пророчества о Белом Демоне».
- Во-первых, на каком основании ты собираешься допрашивать моих сотрудников, а во-вторых, не знаю я никакого белого демона. Ваш мальчишка, которого ты почему-то называешь спецом, что-то напутал. Или сочинил. Или не так понял. Ты что, правда, не доверяешь мне? – Он с укоризной взглянул на девушку. - Баффи, это же я, Ангел! Вспомни, сколько раз мы сражались плечом к плечу! Вспомни, кто помог тебе в прошлом году справиться с твоими неприятностями! Я думал, за эти годы заслужил толику твоего доверия!
Чем дольше он говорил, тем больше Истребительнице становилось понятно, что дело нечисто. А вампир всё не останавливался:
- И мне кажется, мы не с того начали наш разговор… Ты здесь, прилетела из Рима, наверняка очень устала. Эти трансатлантические перелеты ужасно утомляют. У нас – корпоративный джет, люксовый, со всякими магическими заморочками, и то я себя чувствовал совершенно разбитым. А ты же обычным Боингом летела, наверное. Давай, мы сейчас с тобой обнимемся, ты скажешь, что рада меня видеть, и поедешь в гостиницу отсыпаться… А завтра-послезавтра мы встретимся, посидим где-нибудь, поболтаем…
Ангел вышел из-за стола и шагнул к ней, широко раскрыв руки, в ожидании, что девушка сейчас бросится к нему в объятия и как обычно поцелует. Он отвлечет её от мыслей о «белом демоне», она отвлечет его от мыслей о завтрашней битве.
Но Баффи только выставила вперед руку, заставляя вампира держать дистанцию.
- Ангел, поцелуи с тобой в мои планы больше не входят. Извини, что сразу это не прояснила. И то, что произошло в Саннидейле… – она замолчала, потом вздохнула, сделала шаг назад, и продолжила, глядя в сторону. - Нет, надо брать на себя ответственность за поступки и их последствия. То, что тогда я поцеловала тебя, было ошибкой. И эта моя ошибка причинила ненужную боль тому, кто мне очень-очень дорог. Мы потратили на глупые разговоры бесценное время, которое и так было на исходе.
- Бессмертный – демон, он не чувствует боли от такого. И времени у него вагон, - отмахнулся было вампир от слов Истребительницы. – Погоди, ты же прыгнула к нему в постель уже после… Ты не о нем говоришь… Ты о…- И тут он понял. - О Спайке?! Ты говоришь так, будто ты его любишь?!
- С тобой я это обсуждать не собираюсь, – Холодный, изучающий взгляд, спокойный, уверенный голос. - Вернемся к белому демону. Где он? Кто он? Чего хочет? Как его можно убить? Четыре вопроса, на которые я сейчас хочу получить ответ.
- Я не знаю, о чем ты говоришь!
Дьявол! Ничем её не отвлечь. У Ангела заканчивались идеи, но, как говорится, «помяни чёрта – он и появится».

- Ангел, дисциплина в твоем филиале оставляет желать лучшего. Где все твои… - Маркус Гамильтон, Посредник от Старших Партнеров, широко раскрывает двери в кабинет, но замирает на пороге. – Надо же, какие интересные у тебя гости, – Он произносит слова протяжно, с усмешкой, больше похожей на издёвку. - Мисс Саммерс. Наслышан о ваших подвигах. В определенных кругах вы – легенда.
Ангел вдруг осознает, что с ним эта девочка, оказывается, была почти полностью расслаблена, и та волна силы, которую ощущал он сам, ничто по сравнению цунами клокочущей энергии, плотным коконом окружившей Истребительницу в полной боевой готовности. Баффи молча изучает Гамильтона, не отводя взгляда, не произнося ни слова, и ждет… Малейшей ошибки, неверного, даже не движения, но жеста, чтобы уничтожить лощеного демона, который имеет наглость улыбаться, глядя на неё. Это совсем не входило в планы Ангела. Посредника Старших Партнеров он запланировал оставить за собой.
- Маркус, ты что-то хотел передать мне? Это может подождать пятнадцать минут? – нужно держать лицо. Холодный, чуть раздраженный взгляд и небрежный кивок в сторону той, которая была однажды воплощением его мечты. - Мисс Саммерс уже уходит. Я провожу её, а потом мы обсудим все твои вопросы. Баффи? Мне кажется, тебе пора.
Девушка делает шаг вперед, и словно в танце, Гамильтон отступает шаг назад. Что ж, значит эта самоуверенная поза и ледяная оценивающая улыбка – только маска, Посредник тоже опасается Истребительницы, чувствует свою уязвимость перед ней. Полезная информация.
- Ангел, набери меня, когда вернешься, - произносит Маркус. - Доброго дня, мисс Саммерс.
Гамильтон уходит. Баффи заметно расслабляется. Спокойным уверенным шагом идет к креслу, забирает свой полупустой рюкзак и идет к дверям.
- Ангел, ты собирался убедиться, что я ушла, - бросает она, не оглядываясь.

К лифтам они идут по пустым коридорам. Молча. И в лифте, пока они едут на цокольный этаж, в подземный гараж, она просто смотрит прямо перед собой. Не пытается встретиться с ним взглядом, получить разъяснения, не задаёт вопросов.
В гараже есть слепая зона. Её нашел Спайк, когда был призраком. Хоть какая-то польза от этого идиота! Там нет камер, туда не добивают даже магически модифицированные микрофоны прослушки. Именно там у вампира появляется возможность обменяться парой слов с Истребительницей.
- Баффи, я…
- Ангел, ты затеял игры с этими парнями? Ты самоубийца? Он демон! Не полукровка, не падальщик. Чистый демон в человеческом обличье.
- Все под контролем…
- Не уверена. Мне хочется верить тебе, Ангел, но Джайлз может быть прав… ты встал на скользкую дорожку.
Её недоверие задевает гораздо больше, чем он ожидал. Если бы она только знала!
- Баффи, у меня есть план. Моя команда…
- Ах, да. Твоя команда, - она вздыхает, смотрит на часы, потом вокруг. Куда угодно, только не на него. - У меня рейс в 19.30. Я до отлёта хочу их увидеть, задать пару вопросов. Где мы можем это сделать?
Он быстро обдумывает и корректирует свои планы. Когда-нибудь она все поймет. Она узнает, какую жертву он принес и ради неё в том числе.
- Мой отель «Гиперион». Это в старом Голливуде. Бульвар Уилшир, 4121, поворот на Гиперион Драйв. Мы будем ждать тебя там где-то через час.
- Отлично. Доброго дня, Ангел.
- До встречи, Бафф.

Он смотрит ей вслед, пока она идет к выезду из гаража, пока солнечный свет полностью не поглощает её, вновь превращая в недостижимую мечту. Клеймо болит, напоминая, что надо действовать. Сейчас он поднимется в свой кабинет, и продумает еще раз, что сказать команде. Заклятье «Involvere» даст ему не больше десяти минут на разговор с ними. И кроме элементов основного плана, которые он сейчас им раскроет, теперь ему нужно просчитать, как сделать так, чтобы Спайк не узнал о встрече остальной команды с Истребительницей. А еще, чтобы команда не рассказала Баффи, что белобрысое недоразумение всё еще топчет эту грешную землю. И сделать так, чтобы к 18.30 Баффи покинула «Гиперион» и Лос-Анджелес. Навсегда.

Хорхе предлагал ей быстрый тур по городу, но она предпочла сразу поехать к отелю Ангела. За двадцать минут поездки Баффи продумала в общих чертах свои действия, но оставила место и для импровизации. Поскольку, по просьбе Джайза, она решила остаться в ЛА еще на пару дней, нужно было решить вопрос с гостиницей. Оказалось, что трудностей с этим не возникнет. По словам Хорхе, буквально в пяти минутах ходьбы от «Гипериона» расположился неприметный хостел «The Crenshaw Wilshire», в котором всегда останавливались сотрудники Совета Наблюдателей.
- Там крутая система безопасности, всякая пыле-, звуко- и шумоизоляция. Чистота. Кондиционеры. Обслуживание в номера. От магии защита опять же. Если вы там, вас ни одно заклятие не найдет. Я вам дорогу нарисую, вы как с делами в «Гиперионе» закончите, сразу туда идите. И рюкзак ваш могу сразу завезти. Заодно выберу для вас самый крутой номер. Чтоб с кроватью «кинг-сайз», как в лучших отелях, и мини-бар полностью заполненный.
- Звучит заманчиво. Хорхе, а вы откуда так много об этом хостеле знаете, что такую рекламу ему делаете?
Водитель явно смутился.
- У меня там вся семья трудится. А я вот на полевую работу пошел. Через год, если всё хорошо будет, экзамены сдам в Академию Наблюдателей…
- Понятно… Что ж, удачи!
- Ага, спасибо.
- Хорхе, у меня еще одна просьба. Когда приедем, я хочу немного понаблюдать со стороны. Кто придет, когда… Надо найти стоянку, чтобы были видны оба входа, и главный, и служебный. Ну, и желательно глаза прохожим не мозолить.
- Рекогносцировка местности. Понимаю. Сделаем.


Пятиэтажное здание отеля «Гиперион» было сложно не заметить. Он выглядел нежилым, но не заброшенным, особенно на фоне рядом стоящего остова большого жилого дома, высотой в шесть этажей. С обсыпавшейся штукатуркой, открывающей стены из темно-красного кирпича, без крыши, с выбитыми окнами, тот производил гнетущее впечатление. А старая штаб-квартира детективного агентства «Ангел Инвестигейшнс», со своей розовой штукатуркой, лепниной над входом, белыми рамами застекленных окон, и с кованой решеткой ворот в зеленом обрамлении высоких акаций, дающих отличную плотную тень, смотрелась вполне симпатично.
Но на Истребительницу это не произвело впечатления. Она посчитала этажи, покачала головой, пробормотав что-то про комплексы Ангела и его склонность к компенсации, и сосредоточила все своё внимание на наблюдении за входами. Хорхе выудил из бардачка термос с ароматным кофе, в рюкзаке оставался еще один сэндвич (Спасибо, мисс Анна! ), короче, идеальные условия для разведки были созданы без малейших усилий. До назначенного времени было еще минут сорок, но на месте Ангела Баффи бы пришла со своей командой раньше, чтобы обладать всеми преимуществами, которые даёт игра на домашнем поле.
Истребительница не ошиблась. Команда Ангела собралась заранее. Первым пришел высокий темнокожий парень. Следом, буквально через пару минут, в отель прошмыгнул странный зеленокожий демон. Невысокая девушка с голубыми прядями в волосах и в обтягивающем кожаном комбинезоне была третьей. А вот Уэсли Уиндом-Прайса, шедшего в трех шагах позади той красотки, Баффи не сразу узнала. По улице он шел медленно, словно смертельно уставший человек. В нем не осталось ничего от того забавного, застегнутого на все пуговицы, зануды-выпускника Академии, который безуспешно пытался обуздать две стихии, Баффи и Фейт. Но больше всего Истребительницу поразило то, что прежде чем войти в здание со стороны черного хода, Уэсли даже не оглянулся по сторонам. С учетом сферы деятельности Ангела, того, в каких кругах он сейчас вращался, такая беспечность, на грани с безразличием, от Наблюдателя была плохим знаком.
Баффи, разумеется, не ожидала, что они завалят туда шумной веселой толпой, обмениваясь шутками-прибаутками. В конце концов, это была команда, которую собирал Ангел, Магистр Ордена Хмурствования, а не её Скубби. Но в том, как они поодиночке заходили в старый отель, было что-то неправильное. Обреченность, которая темным облаком нависала над каждым из них, вызывала настоящую тревогу.
Ангел приехал последним, на дорогом автомобиле с незатемненными стеклами. Припарковался напротив центрального входа, выбрался из машины через пассажирскую дверь под защиту густой тени акаций и прошел вовнутрь. Он тоже особого оптимизма, на взгляд Баффи, не излучал.
- Ну что, Хорхе, это мой сигнал… Пока. Увидимся.
С этими словами девушка выскочила из машины, торопливо пересекла дорогу и, быстрым шагом пройдя через затененный внутренний дворик с фонтаном, подошла к центральному входу. Было бы здорово уловить хотя бы пару слов из напутствия, которое Ангел, без сомнения, давал сейчас своей команде, но за дверью, как назло, не было слышно ни звука.

- Добрый день! – она зашла вовнутрь и остановилась на верхней ступени, не спускаясь сразу в просторный холл отеля. - Я немного раньше, но вижу, что вы уже все собрались… Ангел, мы ждем еще кого-нибудь?
Ей пришлось оглянуться по сторонам, чтобы найти хмурого вампира. Он стоял справа, опираясь спиной на стену, смотрел прямо перед собой. И даже головы не поднял, чтобы встретиться с ней взглядом.
- Ангел? Ты меня слышал? Мы ждем кого-то еще?
- Нет, - с тяжелым вздохом ответил вампир. – Моя команда, те, с кем ты хотела встретиться, здесь.
- Отлично. Еще один технический вопрос о безопасности. Насколько свободно мы можем здесь говорить?
- Здесь работаю стандартные заклинания от прослушки. Я давно их не обновлял, но думаю, общаться мы можем вполне свободно, - тихо ответил Уэсли.
Он расположился на симпатичном светло-сиреневом диване-пате, стоящем в центре комнаты, и сейчас внимательно изучал свою бывшую подопечную.
- Уэсли, - Баффи кивнула, спустилась по ступеням вниз, подошла к экс-Наблюдателю и протянула ему руку для рукопожатия. – Рада видеть.
Уиндом-Прайс встал, ответил на рукопожатие, и Баффи впервые посмотрела ему прямо в глаза. Сердце сжалось от узнавания. Пустота, зияющая там, была следствием недавней потери кого-то очень дорогого для этого молодого мужчины.
- Соболезную, - шепнула она и еще раз, гораздо более осторожно пожала руку британца.
Удивление, отразившееся на его лице, продемонстрировало лучше всяких слов, что такой эмоциональной поддержки от Истребительницы Уэсли не ожидал. В его памяти она была прежней, строптивой школьницей, которая не упускала случая задеть непутёвого Наблюдателя.
Он еще раз кивнул и снова сел на диван, а Баффи переключила своё внимание на других присутствующих. Ангел всё еще пребывал в какой-то странной прострации, игнорируя происходящее вокруг, так что Истребительнице пришлось представляться самостоятельно.

У длинной стойки рецепции стояли двое: зеленокожий демон и девушка с голубыми волосами.
Ну, что ж, попробуем разыграть карту женской солидарности.
- Привет, - сказала она, направляясь к девушке. – Меня зовут Баффи и я…
Под взглядом нечеловеческих голубых глаз она замолчала, остановилась и слегка наклонила голову к плечу, изучая стоящее перед ней существо. Точно так же, как в случае с тем типом, Маркусом, которого она встретила у Ангела в офисе, она знала, что эта человеческая оболочка заключает в себе силу чистого демона. Правда, здесь эта демоническая энергия была словно обезвожена, переведена на минимальные значения. Но Баффи чувствовала, что при нужных условиях и обстоятельствах, сила вернется на свой разрушительный максимум, как по мановению волшебной палочки.
- Воительница... Я знаю о тебе. Мой питомец рассказывал мне о таких, как ты. Люди, словно черви под моими ногами, но твой род наименее мерзок для меня. В моём царстве я пытала бы тебя годам, из уважения к твоей силе. Твои крики слышали бы в иных мирах и, восхищаясь твоей стойкостью и моей безжалостностью, воспевали нас в гимнах и боевых песнопениях.
- Мило. Буду считать это комплиментом. А как я могу обращаться к вам, Ваше Синейшее Высочество?
- Её зовут Илирия. И это то, что осталось от древнего короля-бога Илирии Безжалостного, - снова подал голос Уэсли.
А богиня внезапно повернулась к Ангелу, и, игнорируя Истребительницу, все еще стоящую перед ней, громко спросила:
- Где мой питомец? Я желаю, чтобы он явился сюда, – она обращалась напрямую к Ангелу. - Эта Воительница достойна быть даром ему.


Ангел внимательно посмотрел на каждого из членов своей команда, поднявших руку, в подтверждение своего участия в его плане. Отлично. Заклятие «Involvere» зафиксирует согласие и они уже не смогут пойти на попятную, даже если то, что он предложит им в дальнейшем покажется им сомнительным.
- Спайк, к тебе у меня особое поручение.
Младший вампир опустил руку и выжидательно посмотрел на своего Гранд-Сира.
- Ритуал с жертвоприношением ребенка официально запланирован на следующее воскресенье, но мои источники сообщили, что Братство ярости может ускорить это событие и перенести его на полночь сегодняшнего дня. Я хочу, чтобы ты отправился в их логово, перебил этих тварей и вернул ребенка матери.
Спайк кивнул, но Ангелу этого было мало. Он должен был удостовериться, что Уильям Кровавый не отложит визит к Падшим братьям.
- В братстве около полусотни бойцов. Вряд ли все они будут на месте, но даже полтора десятка, это серьёзный вызов. Если хочешь, я могу пойти с тобой. Помочь.
Он разыграл малыша Вилли, как по нотам.
- Дедуля, помощник из тебя никакой, - презрительно фыркнул молодой вампир. - Будешь только крутиться под ногами и мешать мне развлекаться. Сам справлюсь.
- Отлично. Машину из гаража не бери, чтобы не привлекать внимания. Жди внизу, я сам довезу тебя до места. Закат сегодня в 19.52, так что до половины десятого я надеюсь увидеть твою бестолковую физиономию в конференц-зале, с отчетом о проделанной работе.
- Посмотрим… Может, у меня на сегодняшний вечер будут другие планы.
- Как угодно. Выходишь из кабинета первым. За дверями стоит Гамильтон, так что не забудь выругаться…
- Персик, не учи ученого.
Выходя из кабинета Ангела, Спайк выпалил тираду, которой позавидовали бы и старые боцманы на пиратских кораблях, после чего с грохотом захлопнул двери и ощерился на Посредника и Хармони, которая пискнула что-то возмущенное. Ушел он красиво: громко проклиная всех вокруг до седьмого колена включительно и переворачивая попадавшиеся на пути тележки с документами.
С раздраженным видом проводив светловолосого вампира взглядом, Маркус Гамильтон покачал головой и продолжил наблюдать за эпичным спектаклем, который разворачивался в кабинете Ангела.


Ангел вздрогнул, словно возвращаясь в реальный мир.
- Илирия, - с каким-то нервным смешком ответил он божеству, - твой питомец отправился на большую охоту, ловить демонов. И давай о нем больше не упоминать.
А Баффи тем временем решила переключить своё внимание на зеленокожее создание.
- Симпатичный костюмчик… - отметила она. - От Готье? Роскошный оттенок голубого. Отлично подчеркивает, - она наклонилась ближе, чтобы взглянуть в глаза демона, - гранатовый? Нет, пожалуй, скорее карминовый цвет твоих глаз.
И демон, только что нервно смотревший куда угодно, но не на Истребительницу, расплылся в счастливой улыбке:
- О боже! Лапочка, спасибо! Эти вишнёвые пирожочки, - он взмахнул рукой, показывая на всех присутствующих сразу, - замечательны, я их очень люблю. Но они же совершенно ничего не смыслят в современной моде. Им что Вивьен, что Донателла, никакой разницы! Ой, я сейчас расплачусь от счастья. С тех пор как не стало Корди, я…
- Лорн! – голос Ангела прозвучал как удар хлыста, и демон мгновенно замолчал, закрыв рот рукою.
- Ангел, это правда? – Баффи резко развернулась и посмотрела на вампира. – Корделия… умерла?
- Да, несколько недель назад. Она лежала в коме и… - он не договорил.
- Мне жаль, - вздохнула Баффи. - Очень-очень жаль. Она была… Уникальной. Единственной в своём роде.
- Она была самой лучшей, самой отважной, самой-самой, - тихо подтвердил Ангел, снова возвращаясь в состояние глубокой задумчивости.
- Лорн, верно? Я правильно услышала?- она снова повернулась лицом к расстроенному демону, дождалась утвердительного кивка и продолжила, протянув руку для рукопожатия.- А я – Баффи. Рада познакомиться. Демоны с отличным чувством стиля такая редкость.
Демон не стал пожимать ей руку. Вместо этого он поднёс её к губам и поцеловал.
- Я видел твой образ в голове одного нашего общего знакомого вампира, - сказал Лорн и вдруг лукаво подмигнул ей. - Ты была там такой лучезарной красавицей, что я подумал, это не может быть правдой. Но в жизни ты еще лучше, - он еще раз поцеловал её руку и широко улыбнулся. – Для меня честь познакомиться с тобой, Солнышко.
- Ты умеешь читать мысли?
- Нет, к сожалению. Но если ты мне споёшь, я увижу эпизоды из твоего возможного будущего. Я демон-эмпат, знаешь ли…
- Лорн, мы с тобой еще слишком мало знакомы. Но даже совсем малознакомому челов… демону я не нанесу такую психологическую травму. Баффи и пение совмещаются только под заклятием.
- О, дорогая, меня сложно травмировать. Я слышал как поёт наш Ангел, и пережил это.
- Эй!
- Прости, мой карамельный пончик, это суровая правда! «Медведь на ухо наступил» - это не про тебя. У тебя на ушах топталось стадо африканских слонов.
Баффи широко улыбнулась. На данный момент из всей команды Ангела демон Лорн вызывал у нее наиболее искреннюю симпатию.
- Я оставлю тебе свой номер телефона. Будет скучно, звони, поболтаем.

Она похлопала демона по плечу и перешла к темнокожему красавчику, удобно устроившемуся на креслах в углу.
- Привет! – широко улыбнулся он. – На сладкое оставила себе шоколадный десерт?
- Привет. Я – Баффи. И у меня огромный опыт общения с хорошими парнями, которые за шутками прячут то, как им хреново. Ты из их числа?
Чарльз заметно растерялся. И Ангел решил вмешаться:
- Баффи, это Чарльз Ганн. Он был охотником на вампиров, а сейчас возглавляет юридический отдел в моём филиале.
Истребительница выслушала вампира, не оборачиваясь и ни не секунду не отводя взгляда от лица молодого человека.
- Ага… Значит ли это, что к хорошим парням тебя уже отнести нельзя? – спросила она у Ганна.
- Не знаю, мэм, – с грустью произнес он и отвел глаза в сторону. - Мне и самому хотелось бы сейчас знать ответ на этот вопрос.
- Хорошо. Но, пока ты ищешь ответ на свой вопрос, ответь, пожалуйста, на мой. Чарльз, Ангел просил вас о чем-то мне не говорить?
- Да, мэм.


- А теперь, когда Спайк ушел, я хочу попросить вас еще об одном одолжении.
- И мы не могли его обсудить при Спайке, потому что... тихо поинтересовался Уэсли.
- Потому что это касается его.
- Не знаю, чувак, – подал голос Ганн. - В настоящий момент этот парень у меня вызывает большую симпатию, чем ты. Он хотя бы не врёт и говорит всё как есть, без экивоков. И чертовски хорошо знает, где проходит граница, за которую хорошие парни не заступают.
- Я склонен согласиться с Чарльзом, Ангел, - кивнул Уэсли. - Мне не нравится то, что я буду вынужден врать своему коллеге и соотечественнику.
- Он был англичанином сто тридцать лет назад.
- Но Британия – вечна, - с апломбом произнес Уэсли Персиваль Уиндом-Прайс.
- Лорн, а у тебя какие отговорки?
- О, мой молочный коржик, не смотри на меня, так сердито. Наш мильфёйчик (слоёное пироженое, типа «Наполеон»- прим. Автора) завоевал моё сердце, когда я услышал, как он поёт Синатру. У парня – талант. А на аудиокнигах с его голосом я бы мог заработать миллионы!
- А почему я – коржик, а он – мильфёй? – Кажется, именно это задело Ангела больше всего.
- Потому что у него очень много слоёв, и он такой аппетитный! – Без раздумий ответил эмпат.
- Ладно, я понял. Все любят это пероксидное недоразумение.
- Вообще-то он смешивает «Ревлон» и «Кларинс» в пропорции 60 на 40, но кто такое запомнит.
- Лорн! Время на исходе. Сегодня, меньше, чем через час, я хочу чтобы мы встретились в «Гиперионе» с Истребительницей, Баффи Саммерс. Она приехала сюда задать нам пару вопросов о каком-то «белом демоне». Про Спайка она ничего не знает, и давайте оставим всё как есть. Да, у них был мимолетный роман, но она пережила его смерть, а сейчас счастлива с другим. Спайк тысячу раз мог уже поехать к ней, но решил остаться здесь, с нами. Так давайте хоть раз в жизни не будем вмешиваться в чужую личную жизнь. Давайте будем уважать их чувства и их решения. И я не прошу вас врать. Я только хочу, чтобы вы опустили информацию о Спайке. Вы согласны?
Чарльз, Уэсли и Лорн переглянулись и неохотно кивнули.
- Отлично, - сказал Ангел, параллельно убедившийся, что заклятие соучастия работает.- Тогда Уэс, я хочу, чтобы ты донёс информацию о неупоминании Спайка до Иллирии, и привел её в «Гиперион». Но это мелочи. Главное, это Круг Терновника. Помните, что мы согласились сделать это всё ради великих целей. Ради общего блага. Сейчас вам нужно уйти из офиса со скандалом. Заклинание закончится через три секунды, две, одну…


- … Чарльз, Ангел просил вас о чем-то мне не говорить?
- Да, мэм.
- Это связано с Белым Демоном?
- Нет, мэм.
- Хорошо, - Баффи кивнула, удовлетворенная услышанным. – Следующий вопрос ко всем. Кто из вас слышал о Белом демоне, или о пророчестве, с ним связанном?
- Я.
- Уэс, ты знаешь, что-то об этом демоне? – Удивился Ангел. – А почему ничего не сказал, когда я упомянул?
- Потому что я решил проверить информацию с помощью ресурсов «Вольфрам и Харт».
- Отлично, - Баффи подошла ближе к Уэсу. – И что узнал?
- Пророчество размещено на глиняных табличках размером 11,7 дюймов на 8,3 дюйма. При изготовлении использовались три вида глины: красная, белая и голубая, взятые из мест силы в регионе древней Месопотамии. Причем, что интересно, глину не смешивали, а собирали, как мозаику. Некоторые исследователи сомневаются, что это древний артефакт, предполагая, что это новодел, возрастом 500-600 лет, не более.
К этому моменту Баффи уже хотелось визжать от скуки, но Уэсли продолжал вещать как ни в чем не бывало:
- Текст представляет собой набор символов шумерской клинописи, которые совершенно не компонуются в слитный текст с каким-либо смыслом. Однако исследователи регулярно возвращались к этим артефактам, поскольку существует одно из пророчеств Спитамы Заратустры, который вообще ни разу не ошибся. И там упоминаются три трехцветные матрицы со словами о Белом монстре, в которых скрыт секрет спасения мира, - Уэсли встал с дивана и начал расхаживать по холлу. - Я лично, еще во время учебы в Академии, читал дневники Наблюдателей восемнадцатого века, и один из них утверждал, что нашел ключ к пророчеству. И что он действительно смог прочитать первые пять знаков на одной из табличек, которые сложились в слова «Белый демон». Однако ключ он в дневнике не описал и вскоре умер от лихорадки. Минуту, - он остановился, - я же отправил сюда по факсу некоторые распечатки, они должны быть в кабинете Ангела.
С этими словами Уэсли скрылся в небольшом кабинете, слева от парадного входа. Баффи последовала за ним.
- Джайлз будет рад получить хотя бы какие-то дополнительные материалы, - тихо сказала она молодому Наблюдателю. – Он признался, что они в тупике, и любая помощь будет бесценной. Уэсли, может быть тебе тоже присоединиться к его исследованию. Мне кажется, тебе это пошло бы на пользу. Я думаю…

С грохотом распахнулись входные двери, и гостиничный холл огласил громкий голос:
- Ангел! Сукин ты сын! Ты же назло отправил меня туда сегодня, да? Кровавый ад! У этих идиотов сегодня день массовой медитации перед жертвоприношением был. Я их перерезал, как свиней, ни один даже не дернулся.
Пауза. Глухой звук, словно кто-то хлопает себя по карманам в поисках пачки сигарет.
- Пацана отвёз к мамаше, и купил им за твой счет путёвку на Гавайи, как моральную компенсацию. С бухгалтерией потом сам разбираться будешь.
А сейчас речь чуть невнятна, как будто у говорящего сигарета во рту.
- И вот приезжаю я в офис, а Хармони говорит, что ты умотал куда-то, и ключ от своего отеля прихватил. Ну, я тачку свою забрал и сюда! А тут, похоже, тусняк. И без меня! Какого черта, Персик!
Стук, словно коробок со спичками с силой брошен об землю. И речь снова внятная. Видимо, сигарета последовала в том же направлении.
- И кстати, тачка моя, там, возле твоей припаркована. Близко-близко. Я те в багажник въехал, короче!
- Что?!
А Ангел, оказывается, способен на эмоциональные реакции по значимым для себя поводам, но обладатель бархатного баритона не обратил на это никакого внимания.
- И не ной, ты мне все равно теперь должен! И не бабки, а приличную драку! Эй, Чарли-бой, чего такой стрёмный? Веселись, чувак, война на пороге! К сенаторше твоей идём вместе! Что ты так на меня смотришь? Делиться надо!

- С-спайк?
Это скорее полушепот, полухрип. Но он все равно узнал этот голос. Не мог не узнать. Спайк замер на месте, а потом медленно повернулся в сторону, откуда шел этот звук. В дверях кабинета, в нескольких футах от него, вцепившись побелевшими пальцами в косяк, стояла ОНА. Его Истребительница. Его Баффи.

Он сделал шаг к ней…
И весь мир исчез. Была только она. Звук её дыхания, стук её сердца, бездонная зелень её удивленных, налившихся слезами глаз. Он замер, не способный в это мгновение ни говорить, ни двигаться, ни думать. Упиваясь самим фактом её присутствия здесь, в одном пространстве с ним. В стотысячный раз влюбляясь в это создание, чудесное, невероятное, неземное. Которое каким-то немыслимым образом снова ворвалось в его жизнь.

Он сделал шаг к ней…
Ни одной мысли в голове, ничего, кроме пульсирующего в такт с ударами ЕЁ сердца: «Баффи! Баффи! Баффи!». И Спайк подумал, что если это сон, то пусть он продлится хотя бы до того момента, когда он сможет обнять свою Истребительницу.

Она шагнула к нему....
И весь мир исчез. Был только он. Звук его дыхания, шорох плаща, бездонная синева его растерянных, неверящих глаз. Она замерла, не способная в этот миг ни говорить, ни двигаться, ни думать. Упиваясь самим фактом его присутствия здесь, в этом мире. Заново влюбляясь в этого мужчину, невероятного, нереального, невозможного. Который каким-то немыслимым образом снова вернулся в её жизнь.

Она шагнула к нему....
Ни одной мысли в голове, кроме пульсирующего в такт с ударами сердца: «Спайк! Спайк! Спайк!» И если это сон, то, пожалуйста, пусть он продлится хотя бы до того момента, когда она сможет обнять своего любимого вампира.

Медленно, с усилием, словно пробираясь через толщу воды, они двигались навстречу друг другу.
Баффи замерла в полушаге от него. От её растерянного, тоже ничего не понимающего вампира. И, глядя в бесконечно-синие, такие любимые глаза, она едва слышно прошептала:
– Спайк, ты настоящий?..- И добавила тем же срывающимся шепотом, словно боясь спугнуть случившееся чудо. - Пожалуйста, будь настоящим…