Я иду по Саннидейлу в темноте.

Сумка, перекинутая через плечо, подпрыгивает с каждым моим шагом. Дурацкие туфли впиваются мне в бедро с каждым шагом; надо будет укладывать их аккуратнее вместе с дурацкой, дурацкой униформой, до сих пор пахнущей жиром.

Не думай о прошедшей смене. Восемь часов скуки, бессмысленных улыбок, бесчисленных лиц. Не думай о завтрашней смене. Просто не думай.

Дыши чистым, прохладным воздухом, сжимай кол в своей руке. Будь охотницей, проснись, будь настороже, Истребительница.

Прохожу кладбище. Почите с миром, люди. Блаженным, спокойным, нежирным миром.

Не думай о мире. Даже не думай о том месте. Не думай о могилах, о пробуждении в темноте. Просто дыши этим холодным воздухом и надейся, что вскоре тебя что-нибудь отвлечет.

Второе кладбище за ночь. Здесь была хорошая охота, в прошлые времена. Но сейчас все тихо; тихо как в могиле. Упс! Куда это я опять?.. Так я никогда не стану прежней Баффи. Что они обо мне подумают?

Движение воздуха за спиной – и я разворачиваюсь с занесенным колом. Ничего. Шаг дальше, и что-то сильно толкает меня. Мы катаемся по земле; боль в ноге от удара о могильную плиту; большая тяжесть на моей спине. Я вытаскиваю кол из-под своего тела, отталкиваюсь от земли и делаю подножку противнику. Он снизу, а я сверху; оседлав его, я заношу свой кол.

И останавливаюсь в полудюйме от его футболки. Этот ублюдок ухмыляется. Его драматически раскинутые руки ничего не делают для защиты. Я вздрагиваю, осознав, как близка была к убийству.

"Смерти хочешь, Спайк?"- он все еще усмехается. Я начинаю вставать, и он выскальзывает из-под меня, вставая на ноги.

"Хочу показать тебе кое-что" - он направляется к своему склепу, предполагая, что я следую за ним.

"Мне есть чем заняться. Патрулированием."

Он оборачивается, смотрит на меня с этой его полуусмешкой: "Сегодня ночью ничего более грязного, чем твой язык, Истребительница."

Я поднимаю брови в сомнении, выигрывая время. Он раздраженно говорит: "Я сделал чертов обход, OK? Один вампир, новообращенный; сказал ему, что Истребительница в городе, и чтобы он убирался. Могу поспорить, он все еще удирает. Так что забудь о своих чертовых обязанностях хотя бы на час, love. Я же говорю, хочу показать тебе кое-что."

Я не должна следовать за ним, мне надо уйти. Но смена была такой долгой и скучной, ночь тихая, а я не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Я устремляюсь за ним прежде, чем понимаю, что приняла решение.

Я наблюдаю, как он шагает впереди меня, мягко ступая по земле. Он двигается как животное; может быть, доберман. Без ошейника. Как животное, он прекрасен, грациозен. Я должна помнить, что он вампир, воплощение зла; это тяжело иногда.

Мы заходим в склеп, и он начинает спускаться вниз по ступенькам. Я останавливаюсь наверху. Время узнать, чего он хочет.

"Зачем это все, Спайк?"

Он смотрит на меня снизу вверх, делает знак следовать за ним и продолжает спускаться. Оттуда льется странный свет. Осторожно я иду за ним, пригибаясь. Подвал освещен свечами, которые заполонили все поверхности, создавая странные тени. В воздухе витает слабый аромат. Ощущение приятное, в отличие от того, что я привыкла здесь видеть. На кровати лежат розы, множество роз, красных и белых.

Я хочу бежать без оглядки. Бежать изо всех сил.

Я хочу зарыдать, но не могу – не перед ним. Я хочу сделать ему больно, выбить из него эту дурацкую сентиментальность. Гнев поднимается во мне; неужели он не понимает, что я чувствую, как сильно я хочу ничего не чувствовать к нему?! Зачем он продолжает делать это со мной?

Он улыбается, нежно, притягательно, ожидая моей реакции. Это еще больше разъяряет меня, и я бросаюсь на него со ступенек, направляя свой удар ему в лицо. Он падает назад на кровать, и я снова на нем, яростно избивая.

На этот раз он защищается, и мы перекатываемся снова и снова, сплетаясь конечностями. До тех пор, пока я не смотрю на него снизу вверх, мои запястья прижаты его руками к кровати над моей головой, его ноги удерживают мои. Он наклоняется и целует меня, его язык заставляет мой рот раскрыться, его вампирские клыки до крови ранят мои губы. Такие холодные его поцелуи, такие страстные. Неосознанно я отвечаю на его поцелуй, выгибая спину и прижимаясь к нему. Теперь я понимаю, что происходит. Это останавливает меня. Я выталкиваю его язык из своего рта и глубоко втягиваю в себя воздух.

Розы имеют шипы; я чувствую, как они впиваются мне в спину.

Минуту или две мы боремся, целуясь, затем он снова поднимает голову. Соединив вместе мои запястья, он держит их своей левой рукой. Я слегка извиваюсь, но он держит крепко. Я решаю подождать лучшего момента, чтобы вырваться и ударить его опять. Его другая рука путешествует по моему телу, расстегивая мою блузку, затем змейку сбоку на юбке. Он изменяет свою позицию, передвинувшись ниже, его рука нежно касается моих бедер, моего живота, моей груди. Он склоняет голову, языком очерчивает мой сосок, глубоко втягивает его в рот.

Я все еще разъярена, но возбуждение начинает брать верх. Годы подчинения инстинктам требуют от меня действий; меня удерживает под собой вампир, но есть что-то удивительно освобождающее в потере контроля над происходящим. Это не моя вина; я не занимаюсь с ним любовью; что бы он со мной не делал, я не могу быть ответственной за это. А его тело такое гладкое, такое сильное. Я знаю, что должна вырваться, но всё ещё жду, когда он потеряет бдительность.

Между тем, он пробегает кончиками пальцев по моей промежности, через трусики. Одним резким движением он срывает их с меня и потом возвращается к нежнейшим поглаживаниям по клитору – раз, другой, затем возвращается к моей груди. Он зарывается лицом мне в шею, и я чувствую его зубы на своей коже. С моих губ невольно срывается легкий вздох.

Он снова берет меня за запястья, скрещивает мои руки, затем переворачивает меня лицом вниз. Теперь он сидит на моих ногах выше коленей. Держа мои руки одной своей, он разворачивается, и я понимаю, что он что-то достает; я понимаю, что именно, только когда ощущаю холодный металл вокруг своего запястья. Он пристегивает его к кровати.

"Спайк!" - Я протестую, но лицом вниз получается не очень авторитетно. Он наклоняется вниз и шепчет мне в ухо:

"Доверься мне, pet."

Не похоже, что у меня есть выбор. Я с достоинством сохраняю молчание, насколько позволяет ситуация, и стараюсь не думать о том, на что это похоже и в чем я участвую.

Он удерживает моё свободное запястье своей рукой. Другая путешествует по моему телу, вызывая электрические импульсы везде, где касается. Спайк наклоняется и зарывается лицом мне в шею, нежно прикусывая зубами, и я чувствую на своей заднице выпуклость в его штанах. Он расстегивает свои джинсы, и вот его холодный твердый член легко скользит по моим ягодицам. Я приподнимаюсь, чтобы прижаться к нему, это так хорошо. Черт. Лежи спокойно. Не давай ему то, что он хочет.

Он снова выпрямляется, а в это время его рука проникает между моими ногами сзади, скользнув по промежности, и замирает, его палец на моем клиторе. Я задыхаюсь от неожиданной остроты чувств. Тот палец не двигается, пока два других медленно проникают в мою вагину, легко скользя во влаге. Теперь я начинаю чуть двигать бедрами, пытаясь потереться о его палец, нуждаясь в ощущениях. На этот раз я не могу убедить себя остановиться. В конце концов, это его игра, я не отвечаю за это. Он тихо смеется и убирает руку, гладит мою спину и бедра, кусает плечо, водит своим членом по моему телу. Лицом вниз мне сложно двигаться; когда я пытаюсь поднять голову, он не дает мне это сделать.

Новая, острая боль приходит с его прикосновением, спустя мгновение я понимаю, что он держит стебель розы, её шипы царапают мою кожу. Даже вместе с болью я отчаянно жажду его ласк. Снова его рука раздвигает мне ноги, цветком розы нежно ласкает мой клитор. Ощущения настолько сильные, что я близка к оргазму. Но его рука снова двигается, три пальца скользят внутрь меня и обратно, оставляя меня лишенной разрядки.

Он переворачивает меня снова, и я смотрю прямо ему в глаза. Его ноги могут больше не удерживать врозь мои. Он надвигается на меня, мускулы бугрятся под бледной кожей, его член низко и тяжело нависает над моим животом, и я снова выгибаюсь, желая почувствовать его в себе.

Его взгляд такой напряженный, что я едва могу его выдержать.

"Скажи что-нибудь. Попроси." - его голос звучит как низкое, хищное рычание. Это вызывает у меня дрожь по спине. Мое запястье начинает болеть, но боль перекрывается другими ощущениями. Свободной рукой он опирается на кровать, так что он может нависать надо мной очень низко, почти касаясь моего тела.
"Попроси меня о чем-то. О чем-нибудь, черт тебя подери."

Я хочу его прикосновений так сильно!.. Мое тело страстно желает этого, и я знаю, что его доводит до безумия то, как я прижимаюсь к нему, как мои бедра под ним раздвигаются. Но я не буду просить. Я не буду ответственной за это. Так я сохраню остатки своей гордости.

Он видит вызов в моих глазах, а я в его вижу боль. "Гореть тебе в аду" - почти стонет он и глубоко входит в меня, его рука отпускает мое запястье наконец. Я обхватываю его ногами, вжимая его в себя, обвиваю руками его шею, притягивая его губы к своим. Его член легко скользит во мне, мой клитор трется о его лобок в блаженном удовлетворении. Три мощных толчка – и я кончаю со вскриком освобождения. Пока моё тело еще содрогается от наслаждения, он кончает тоже, в тишине.

Свечи все ещё горят; едва только начинают капать воском.

Мы лежим неподвижно некоторое время, затем он перекатывается набок и, опираясь на локоть, смотрит на меня, склонив голову на одну сторону. Я пытаюсь помнить, что за этими глазами скрывается его демоническая сущность, но в такие моменты, как этот, он выглядит человеком, уязвимым. Ранимым. Я знаю, что делаю ему больно своим молчанием, но я не могу произнести ни слова; я не хочу говорить. Кроме того, он вампир. Причинять боль врагу - разве это не то, что я должна делать?

Наручники впиваются мне в руку, когда я пытаюсь сесть. "Сними это с меня." Он подчиняется без слов.

Потом я одеваюсь и ухожу. Он пытается заговорить со мной, но я не хочу разговаривать. Мне надо домой принять ванну.

Иногда жить тяжело. Иногда становится легче. Я не знаю, усложняет Спайк все или нет, не знаю, что я здесь делаю и что чувствую к нему. Но он единственный в мире, кому я могу причинить боль, потому что он может принять ее и отплатить мне тем же. А когда ты Истребительница, когда ты испытала все, что я пережила, иногда ты хочешь сделать кому-то больно и не чувствовать вины, иногда ты хочешь испытать боль, не ощущая ответственности за это.

Неправда ли?

Я иду по Саннидейлу в темноте. Мои друзья, моя сестра ждут меня в освещенной гостиной. Я сброшу с себя оцепенение, натяну улыбку на лицо и притворюсь, что все прекрасно. Но мои мысли будут возвращаться в тот склеп, где в это время Спайк задувает все те свечи.
Одну за другой.