Спайк обессилено опустился в кресло и прикрыл глаза. Он был измотан – и морально, и физически. Последние несколько месяцев слились воедино, он уже не всегда мог сказать наверняка, что сейчас за окном – день или ночь, с ходу назвать дату, день недели и даже месяц. Впрочем, он и раньше не сильно об этом задумывался, но сейчас… Мужчина усилием воли открыл глаза, щурясь на тусклый свет ночника. Не спать. Он прислушался – тихие звуки повторялись с завидной регулярностью. Проведя рукой по лицу, Спайк откинулся назад и, глядя в одну точку, чтобы хоть как-то зафиксировать взгляд и не позволять отяжелевшим векам слипаться, стал вспоминать, как это начиналось…

Ангел прошелся по кабинету туда обратно, и кинул очередной хмурый взгляд на блондина, развалившегося в кресле для посетителей. Вернее тот явно хотел бы развалиться, но казалось, что Спайку что-то мешает полностью расслабиться, и он как-то странно заваливался на бок. Мужчина пошевелился, и с его губ сорвался еле слышный стон, а потом смачное ругательство.
- Маятник изображаешь? – раздраженно спросил блондин у шефа, все-таки находя более-менее удобное положение.
- Это все, Спайк, - наконец, остановившись, решительно произнес Ангел. – Ты должен уйти.
Блондин какое-то время недоверчиво смотрел на вампира.
- Ты хочешь выкинуть меня на улицу? – уточнил он.
- О, прекрати, - закатил глаза брюнет. – Это целиком и полностью твоя собственная заслуга.
- Да, неужели? – прищурившись, саркастически поинтересовался Спайк. – Не думал, что за это увольняют. Я же вроде сделал все как ты и просил.
- Но какой ценой! – Ангел еще раз прошелся по кабинету, потом вздохнул и уселся в свое массивное, черное, напоминающее офисный трон, кресло. – Ты мог погибнуть.
- Но ведь не погиб же, - возразил его собеседник. – К тому же…
- Спайк! – рявкнул Ангел. – Ты – человек!
- Спасибо, что напомнил, - как-то уныло буркнул в ответ блондин.
Да, он помнил, как они с Ангелом, словно два идиота дрались за этот кубок, как почти готовы были поубивать друг друга, ради этого «приза». И вот, получив долгожданную награду, Спайк готов был проклясть все на свете – начиная с «Вольфрам и Харт», из-за которого он и очутился здесь, и заканчивая вторым душевным вампиром. Впрочем, проклясть последнего для него никогда не было такой уж проблемой.
Все дело было в этом теле. Мало того, что оно дышало, гораздо сильнее нуждалось во сне и отдыхе, было практически немощно, по сравнению с телом вампира, так еще и чувствовало иначе. Все что раньше можно было затолкнуть в дальний угол сознания, сосредоточившись на текущих делах, драках, выпивке в демонических барах, ерничанье в адрес Ангела и не только, все оно заполонило его изнутри. Странно – с одной стороны воспоминания стали более размытыми, в них не было прежней ясности, а с другой – боли они приносили даже больше, чем прежде. А еще сомнений, терзаний и прочей ерунды, свойственной людям. Спайк раздраженно тряхнул головой и тут же пожалел об этом. Тело ныло, превратившись в один сплошной синяк.
- Я не понимаю тебя, - произнес тем временем Ангел, глядя мимо собеседника в окно, на залитые ночной иллюминацией улицы Лос-Анджелеса. – Почему ты сам не хочешь уйти, не хочешь начать нормальную человеческую жизнь? – он выделил последние слова интонацией, в упор посмотрев на Спайка.
Тот только хмыкнул в ответ и отвел взгляд.
- Лучше бы эта сомнительная награда досталась тебе, - пробормотал он.
- Это не лотерея, - осадил его Ангел, в душе которого поднялось тяжелое чувство – столько лет борьбы и надежды были потрачены впустую. Дело было даже не в Шаншу, а в потерянных друзьях, и в жизни Города Ангелов, в которой произошло не так уж много изменений. Да – демонов стало меньше, а те из них, что не уехали - прятались по своим норам и старались поменьше высовываться, зная кому принадлежит этот город. Но все равно, люди погибали, вампиры создавали новых вампиров, запущенный много веков назад механизм «Вольфрам и Харт» продолжал слаженно работать. Где-то они могли что-то изменить, где-то нет, но никакого конечного результат не предвиделось. Да его и не будет – никогда, Ангел понимал это. Поэтому, наверное, мысль о том, чтобы стать человеком казалась такой заманчивой. Чтобы мир в одночасье сосредоточился на тебе самом и ближнем окружении, сузившись до человеческого восприятия.
– Я подписал отказ, - напомнил вампир. - Силы наградили тебя – так наслаждайся этим, черт тебя возьми. Съезди на море, поваляйся на солнышке, найди себе девушку, заведи семью, наконец…
- Таким ты себе рисовал это? – прищурился блондин, пристально глядя на Ангела. – Вынужден тебя разочаровать, с моей стороны все видится несколько иначе. Я стал бесполезным – я даже не могу надрать задницу какому-нибудь ублюдочному демону, чтобы потом неделями не зализывать раны, к солнышку меня как-то не особо тянет, зато я даже не могу нормально напиться – голова потом трещит так, что хоть вешайся. Да – и повеситься я, кстати, тоже не могу, потому что это будет конец, - заметил вампир. – Ну а насчет девушки… - чуть тише добавил он. – Может в твоем случае это и сработало бы, а в моем… - он махнул рукой и невесело усмехнулся.
- Это все уже не важно. Я не знаю, как ты распорядишься своей жизнью, но здесь ты больше работать не будешь, - вампир обвел взглядом небольшой кабинет их частного агентства, а потом остановил его на собеседнике. – Я не хочу, чтобы твоя гибель была на моей совести.
- Все печешься о своей совести? – попытался съехидничать Спайк, но как-то сник под взглядом Ангела. Он знал, что тому действительно не все равно. Сначала почти год в «Вольфрам и Харт», почти год после, сражаясь бок о бок – друзьями, конечно, их вряд ли можно было назвать… Или можно? Спайк удрученно покачал головой. Вот что значит быть человеком – всякая чушь постоянно лезет в голову. Привязанности, дружба, любовь… Люди слишком много чувствуют.
Отдаленный цокот каблуков по уже опустевшему к этому времени коридору заставил Спайка оживиться.
- Может это к нам? – предположил он, в надежде в очередной раз съехать с уже не раз поднимавшейся темы. Правда, до этого Персик еще никогда не был настроен так решительно. Видимо, на него не очень благотворно повлияла та неделя, что Спайк провалялся без сознания в госпитале.
Брюнет кинул короткий взгляд на наручные часы и поднялся.
- Это к тебе, - как-то глухо произнес он, пристально глядя на бывшего вампира. – Ты ведь даже не попытался, - непонятно к чему, с нотками укоризны и как будто горечи в голосе, добавил Ангел.
Спайку потребовалась ровно пять секунд, чтобы сообразить, о чем это он. Мужчина попытался вскочить на ноги. Но тут же застонал и рухнул обратно в кресло, не понимая, как он вообще умудрился доехать до офиса.
- Ты сказал ей? – пересиливая боль, рыкнул блондин.
- Нет, - покачал головой Ангел. – Она сама узнала, услышала от кого-то про то, что мы снова работаем вместе. Позвонила и я не стал врать.
- И какой во всем этом смысл? – немного успокаиваясь, пробормотал Спайк, слушая звук все приближающихся шагов и чувствуя, как сердце пустилось в бешеный галоп.
- Вот и узнаешь, - неожиданно с ехидцей произнес Ангел, похлопал его по плечу, заставляя скорчиться от боли и пошел к выходу. Открыв дверь, он нос к носу столкнулся с блондинкой. Ее губы слегка дрогнули в приветственной улыбке, но она тут же поджала их.
- Где он? – сурово поинтересовалась Баффи.
Ангел слегка отошел, демонстрируя ей, явно пытающегося слиться с окружающей обстановкой Спайка.
- О, Господи, - выдохнула она. – Что с ним?
- Спроси сама, - предложил Ангел.
- Может, не будете говорить обо мне в третьем лице? – попытался возмутиться блондин, но как-то невыразительно.
- И, Баффи, - добавил вампир, выходя в коридор, - не знаю, в курсе ли ты, но Спайк – человек. Ну, это я так, на всякий случай, - пожал он плечами и закрыл за собой дверь, успев услышать вдогонку язвительное «Ну спасибо, Персик!». Ангел усмехнулся, постоял еще немного, а потом бесшумно двинулся по коридору. Возможно, сегодня он опробует метод Спайка борьбы с хандрой и напьется в хлам. Но вряд ли – на этих улицах всегда есть куда выплеснуть накопившееся разочарование. Он не знал, получиться ли у этой парочки что-нибудь, он даже не знал не нашла ли себе Баффи кого-то за это время. Но в чем вампир был точно уверен – являясь тем, кем является, он никогда не сможет дать девушке той жизни, которой она заслуживает.
Тем временем Спайк напряженно следил за Баффи, которая практически немигающим взглядом рассматривала его покрытое цветными синяками и ссадинами лицо.
- Это правда, я – человек, - что-то в лице девушки заставило его произнести эти слова и даже слегка вжаться в кресло.
Она все еще молчала, потом моргнула, потом еще, закусила дрогнувшую губу и вдруг заплакала. По бледным щекам бежали прозрачные ручейки слез, а Спайк растерянно смотрел на девушку, не зная, что и думать, и главное – что предпринять. Наконец, кое-как поднявшись, он в несколько быстрых, отдающих болью во всем теле шагов, преодолел расстояние между ними и несмело притянул блондинку к себе. Баффи не противилась. Она просто спрятала свое лицо у него на плече и заревела в голос, со всхлипываниями и судорожными вздохами, как маленький обиженный ребенок.
- Ты - скотина, Спайк, - пробормотала она, все теснее прижимаясь к нему.
- Безусловно, - не стал спорить мужчина, осмелев и все крепче обнимая обманчиво хрупкое тело, гладя мягкие волосы, зарываясь в них лицом и прижимаясь губами к светлой макушке.

Легкий шорох, и раздавшийся за ним писк, набирающий обороты, заставил Спайка открыть глаза. Черт, он все-таки задремал. Быстро поднявшись, мужчина подошел к колыбели. Софи крепко спала, а вот Шерон уже почти голосила во всю мощь своих маленьких легких, грозясь разбудить сестренку. Подхватив малышку на руки и подобрав выпавшую из рук дочки бутылочку, на донышке которой еще плескалось молоко, Спайк вернул ее ребенку. Девочка довольно засопела, тут же умолкая и сладко причмокивая. Спайк опустился в кресло вместе с малышкой. Немного повозившись и допив, та сначала недовольно крякнула, а потом все же задремала, поддаваясь на его тихие уговоры и плавные покачивания. Какое-то время мужчина еще смотрел на личико ребенка, потом наклонился и поцеловал пухлую щечку. Осторожно поднявшись, Спайк положил дочку в кроватку и, не удержавшись, как и все неразумные молодые родители, погладил по головке Софи. Та заворочалась, мужчина замер, затаив дыхание. Малютка перевернулась на спинку, но не проснулась. Дом погрузился в тишину. Выключив свет, Спайк на цыпочках выбрался в коридор и зашел в соседнюю, с распахнутой настежь дверью, комнату. Забравшись под одеяло, он обнял жену за талию и притянул поближе к себе.
- Спят? – сонно спросила Баффи.
- Спят, - мужчина поцеловал теплую шею, уткнувшись в нее носом. – Но завтра – твоя очередь, - почти засыпая, пробормотал он.
Девушка ответила что-то нечленораздельное, накрыла его ладони своими, и снова уснула. Да и было не так уж важно, что она скажет. Потому что с утра Баффи побежит на работу, потом в школу истребительниц, затем на патрулирование и снова будет валиться с ног от усталости вечером. А он снова предложит свою помощь. Работа журналиста внештатника позволяла Спайку гораздо свободнее распоряжаться своим временем. Которое он и тратил почти полностью на семью, иногда уставая гораздо сильнее, чем в былое время после хорошей драки. Но такова была теперь его участь: мужа знаменитой истребительницы вампиров. Участь, за которую он был готов пройти этот путь снова - от начала и до конца. Потому что впервые в своей слишком долгой жизни был по-настоящему счастлив.