Темнота. Смесь запахов и звуков. Открываю глаза. Темнота. Снова закрываю Темнота. Кровавый ад, что это?! На секунду зажмуриваюсь, медленно приоткрываю веки, напрягаю зрение.

Черное. Серое. Грязное. Напротив меня куски чего-то. Встаю на четвереньки. Осознаю, что куски – это камни, и мои руки упираются в них, на руках глубокие ссадины. Несколько крупных капель крови падают вниз. По запаху понимаю, что это моя кровь. Да, я чувствую ее терпкий вкус во рту.

Дальше! Поднимаю голову, осматриваюсь. Сосредоточиться сложно, но я продолжаю смотреть, стараясь сфокусировать зрение. Так, уже что-то - объекты стали выдвигаться из темноты и принимать конкретные очертания. Что это за штуки? Какие-то доски, сваи, трубы. Немного дальше вышка-платформа, и я нахожусь недалеко от ее основания.

Черт возьми! Боль в теле невероятная, как будто его разбили на тысячу мелких кусков, а голова сейчас просто взорвется - ощущение такое, будто демоны бьют во все адовы барабаны и танцуют в ней свой яростный танец.

– Какого черта я…?

Ещё не до конца оформившийся вопрос прервала яркая вспышка света. Меня ослепило, и отточенный рефлекс вампира, нарисовал в мозгу картину приближающегося конца. Ну, вот и всё, отвоевался!

Я был слишком слаб, чтобы что-то сделать и просто принял эту последнюю мысль, закрывая глаза перед неизбежностью.

Ничего не произошло. Он все еще здесь. Ему казалось, что время с того момента, как он очнулся, тянулось бесконечно медленно, однако мог поклясться, что на самом деле, прошло не более минуты. Спайк, всё еще пошатываясь, стоял, упершись руками и коленями в груду щебня и камней. Голова раскалывалась, и тупая пульсирующая боль мешала ему сосредоточиться. Так и на чем он остановился, прежде чем… Ах да, вопрос!

– И какого черта я здесь делаю? – прошептал он одними губами.
– Ааааааааааа… Черт! – взвыл от боли вампир, в его голову с огромной скоростью хлынул поток мыслей. Стройка. Глория. Нибблет наверху этой странной вышки. – Аааааааа... Твою мать!!! – Снова и снова поток образов, слов, чувств… События мучительно вторгались в его сознание.

– Кровавый ад, да что это?!! – возможности ответить, понять всё, возникшее в голове, и связать воедино у него не было. Не было времени. Стоп! Вот она, главная мысль, или скорее даже не мысль, а интуитивное ощущение – нет времени! В эту секунду он осознал, где находится и что сейчас произойдет. Стройка. Глория. Нибблет наверху вместе с демоном! Он не смог ее защитить, и… Следующая мысль привела его в ужас – Баффи! Истребительница была сейчас там. Спайк поднял глаза в тот самый момент, когда, девушка, раскинув руки, прыгнула вниз в яркую искрящуюся воронку.
– Нет!!!

Его тело неимоверно напряглось, и он, оттолкнувшись от земли, прыгнул в сторону закрывающегося портала. Стремительно и быстро. Время замедлило свой ход. Если бы оно только замедлило и ее падение… Вампир был совсем рядом, но она так быстро приближалась к земле. В прыжке он протянул руки, и ее тело, с огромной силой ударившись о них, чуть замедлило своё падение. Траектория падения её тела изменилась, и они вместе рухнули на землю. Удар! Он слышал, как хрустнули ее кости, и что-то булькнуло внутри. Портал закрылся. Всё вокруг затряслось, задрожало под страшным энергетическим ударом. Спайк накрыл тело девушки собой.

Когда всё стихло, он осторожно вынул из-под нее ноющие руки и присел рядом. Она лежала на спине, одно из левых ребер было сломано и уродливо торчало из разорванной ткани наружу, на руках и ногах виднелись многочисленные раны и ссадины. На Баффи было больно смотреть, но он и не собирался. Спайк весь превратился в слух, и он услышал, что ее сердце всё еще бьется…

Он коснулся ладонью щеки любимой. Ее веки вздрогнули, ресницы затрепетали. Девушка приоткрыла глаза. Взгляд блуждал бесцельно, пока, наконец, не остановился на лице вампира. Губы с трудом разомкнулись.
– Спайк…
– Баффи, любимая…
Он взял ее за руку и крепко сжал. Девушка вдруг посмотрела на него так ясно. В ее глазах отражалось понимание – он сделал для них с Дон всё, что мог.
– Господи, – впервые за более чем сотню лет он обратился к Нему. – Я так мечтал об этом шансе что-то изменить, успеть к ней, быть рядом с ней, тогда… Тогда, когда я не успел, не спас…
«Это когда?» – промелькнула у него в голове шальная мысль.
– Спайк…
Вампир нежно прикрыл ее губы указательным пальцем:
– Pet, прошу тебя, не трать силы.
Она вздохнула, и ее веки снова сомкнулись. Мечта покидала его, превращаясь в соленую дорожку на щеке – он слышал, что её сердце бьётся всё медленнее, и жизнь по капле утекает из Баффи… С каждым ударом.

Удар!.. Удар!.. Удар!
Он много раз лишал жизни и слышал, как она покидает его жертвы. Сначала он восхищался этим моментом и финальным аккордом каждого сердца, потом стал относиться к нему более равнодушно и даже цинично. Но такого чувства как теперь у него не было никогда. Никогда! Никогда раньше он не желал так сильно, чтобы жизнь осталась.

Удар!.. Удар!.. Удар!
И всё же жизнь уходила, и вместе с ней уходила Баффи. Он посмотрел на девушку. Она лежала с закрытыми глазами и как будто тоже слушала затихающий стук. Ему показалась даже, что ее губы тронула едва заметная улыбка. Спайк взял руку любимой и прижал к своей щеке. – «Я уже чувствовал это прикосновение. Как такое возможно?» – смутная догадка нарисовала в его воображении ясную картину. Вот они стоят напротив, и девушка так нежно смотрит на него и ласково касается щеки рукой. В её глазах, в этом простом жесте – ВСЁ! Всё для него! Неужели этого не будет никогда? Никогда? Какое страшное слово!

Удар!.. Удар!.. Удар!
Ее сердце неумолимо отсчитывало последние такты жизни. Жизни? А что есть жизнь? Жизнь – это жизнь! Эта простая мысль отозвалась в сердце и памяти вампира, вызывая отрывочные воспоминания – слова сами сложились в четверостишье.
– «Life's not a song.
Life isn't bliss.
Life is just this.
It's living…» – чуть слышно напел он.
«Что означает не быть живым? Означает ли это быть мертвым?» – мысли замелькали в его голове с невероятной быстротой. Неожиданно для себя Спайк понял, что будет делать...

Он наклонился к лицу девушки, почувствовав, каким тихим, почти неразличимым, стало её дыхание.
– Баффи…
Она с трудом приоткрыла глаза.
– Прости, я… Я должен, Баффи. Ты должна жить…
Ее веки сомкнулись. Вампир шепотом закончил мысль:
– Это единственный твой шанс.
«И единственный шанс для нас» – подумал он.
Спайк легко прокусил свое запястье и приоткрыл рот девушки. Несколько капель упали на ее язык. Вампир сжал руку, и тонкая струйка алой жидкости потекла в рот Истребительницы.
«Только бы не опоздать!» – металась в сознании лихорадочная мысль. Спайк прислушался.

Удар!.. Удар! ...
Она ушла. Мгновение осознания. Он сидел, с надеждой смотря на девушку, не отпуская ее ладонь. Она ушла. Минута осознания. Тишина. Она ушла.

Невдалеке послышались голоса приходящих в себя людей. Всё поплыло перед глазами. Он понял, что это от слез, которые помимо его воли текли из глаз. Вампир прижал ладони к лицу. Ему казалось, что вместе с этой солоноватой жидкостью уходит из него часть чувств к Баффи, часть боли, ставшей неотъемлемой составляющей его любви. Но он хотел оставить себе всё это чувство, до последней капли…

Спайк снова с нежностью посмотрел на девушку, убрал с лица сбившиеся волосы. Оно было удивительно светлым и спокойным. Вампир прижал еще теплую руку любимой к губам.

«Прощение. Прощание. Не спас. Поздно. Тщетно. Несправедливо…» – От этих безысходных мыслей он с силой сжал безжизненную ладонь девушки…

– Эй! Ты мне руку сломаешь!




Он снова стоял у платформы и точно знал, где он и что нужно делать. Спасти Баффи! Вдруг небесный свет исчез. Мгновение – и раздался удар о землю… Превозмогая боль, он устремился к девушке. То, что чувствовало его разбитое после падения с вышки тело, было ничем по сравнению с той волной боли и отчаянья, которую он испытал, приближаясь к Истребительнице. Он напряг слух, но ответом была тишина – сердце девушки молчало.

– Баффи, нет!!! – Вампир с искаженным от ужаса лицом резко сел на кровати.
Снова этот ужасный сон! Снова? Он мог бы поклясться, что уже много раз пережил этот кошмар потери любимой и чувствовал боль, которая не оставляла его до следующей ночи, следующей попытки. И каждый раз он был быстрее, лучше, сильнее, пытаясь спасти Баффи… Безрезультатно. Он мог бы поклясться, что уже много раз пережил это! Но ведь всё случилось иначе, он это отчетливо помнил. Вчера он спас Баффи.
«Это всего лишь ужасный сон» – успокоил себя вампир – «Ночной кошмар, причина которого в том, что вчера я почти потерял Баффи. Но, в конце концов, она скорее жива».
Он встал, натянул джинсы и, не спеша, надел рубашку, прокручивая в памяти события вчерашней ночи.


– Эй! Ты мне руку сломаешь!
Он инстинктивно сжал ее ладонь еще крепче и тут же отпустил тонкие пальчики. Затем уже осторожно взял ее за руку снова. Его глаза светились нежностью, губы тронула улыбка. От волнения голос прозвучал сипло, почти шепотом:
– Pet… Ты здесь!
– Что со мной? Я чувствую себя странно, – она слегка улыбнулась.
– Ты просто устала, голубка, и ты ранена. Лежи спокойно, я сейчас.
Он хотел подняться и пойти разыскать кого-то из Скуби, может быть, они смогут ей помочь, но в этом уже не было необходимости. Джайлз, Уиллоу и Тара направлялись к ним.
Уиллоу встала на колени рядом с подругой, на глазах ее выступили слезы:
– О, Баффи!
– Уиллоу, где Дон? – с трудом произнесла Истребительница.
– Ксандер уже пошел за ней. Не волнуйся! Ты справилась, теперь все будет хорошо! – подруга ободряюще погладила Баффи по щеке.
Джайлз присел рядом с девушкой и нежно похлопал ее по плечу.
– Это чудо, что ты жива, я уже не надеялся – глаза наставника блестели от слез. – Видимо кто-то из высших сил распорядился вернуть тебя.
Джайлзу очень хотелось обнять ее, но он понимал, что сейчас этого делать не стоит и справился со своими чувствами:
– Ну, да это неважно, главное, что ты – жива. Как себя чувствуешь?
Баффи прикрыла глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Спайк подумал, что сейчас она выглядела намного лучше и с удивлением заметил, что сломанное ребро у девушки уже не торчит.
«Когда, интересно, она успела его вправить?» – мелькнула у него мысль.
– Всё в порядке, – спокойно ответила Истребительница и неожиданно для всех приподнялась на локтях. Все с удивлением посмотрели на Баффи: – Всё в порядке. Это Спайк … Он успел… Он успел меня СПАСТИ.
Только что напряжённые до предела мышцы вампира, расслабились. На последнем слове девушка сделала небольшое ударение. Все взгляды устремились на Спайка, и он мог видеть, как в этих взглядах менялось отношение к нему. Сначала они были удивленные, недоверчивые, сомневающиеся, затем вопросительные, и, наконец, благодарные. Спайк посмотрел в ее глаза. Они были… Требовательными! И вампир понял, что Истребительница ждет его поддержки. Он немного замялся, но, решив как обычно, что лучшая защита это нападение, выплюнул:
– Да, кровавый ад, я успел! А где были вы, пока мы ныряли с этой вышки?
И на этой высокой артистической ноте Спайк почувствовал, что теряет сознание.
Уже в бреду он ощутил, как его крепко обняли, по-видимому это была благодарная Нибблет. Он слышал, усталые, но полные надежд голоса. Затем его погрузили в машину. Следующее воспоминание – знакомый чуть затхлый запах склепа и быстрое касание губ, от которых едва уловимо пахло кровью. Его кровью. Вампир почувствовал это – запах крови и ее поцелуй…



Воспоминание рассыпалось на мелкие осколки, и Спайк осознал, что стоит посреди склепа и мечтательно улыбается, наливая кровь из пакета мимо кружки.
– Кровавый ад! Вот это, называется, замечтался!
И всё же оно того стоило! Он снова улыбнулся воспоминанию.

Вдруг неожиданно для него самого чувство безмятежности растворилось. В его мозгу яркой лампочкой вспыхнул вопрос, о котором он старался не задумываться вчера, когда делал то, что делал: «хотела ли этого Баффи?» А за ним возник другой: «как она изменилась и что стало с ее душой?», а потом появились следующие и другие… И все эти мысли вели его в ад. Они копошились в голове, как куча жуков-скоробеев, и Спайк готов был отправиться к черту на рога, лишь бы не слышать их. Вампир нахмурился и закрыл глаза. Ему часто подсказывала действия его кровь. Так было и в этот раз. Он так хотел спасти Баффи!
– Кровавый ад, почему рядом с ней я постоянно делаю глупости?!
– Потому что ты – зло! – он поднял глаза и встретился взглядом с зелеными огоньками, блестевшими на бледном лице девушки. В ее руках дымилось одеяло.
– И при этом очень глупое зло! – закончила она, закрыла дверь склепа, бросила ткань на пол и решительно направилась в его сторону.

Спайк, молча, разглядывал Истребительницу. Она была одета в темные брюки и черный топ, что очень контрастировало с теперешней белизной ее лица, но блондин не без удовольствия отметил, что в этой одежде она выглядит еще более привлекательной – каждое движение эффектно прорисовывается фактурой ткани, плотно облегающей ее натренированное, гибкое тело. На топе красовалась выложенная стразами надпись «Go to hell».

«Вот это выбор!», – мелькнуло в голове Спайка. Поражённый «новой Баффи», вампир продолжал стоять с кружкой в руке. С ее появлением во всем его теле возникла сильная напряженность. Что это было? Готовность к объятьям, к объяснениям, к раскаянью, к битве… Готовность ко всему! Он был напряжен еще и потому, что не почуял ее заранее – вампир был слишком увлечён своими мыслями, да, к тому же еще не знал ее нового запаха.

В его памяти возник неожиданно приятный образ, как он ласкает это тело, вдыхая сладкий аромат ванили…
«Когда это было?» – беспокойно вопрошает внутренний голос, но вампир игнорирует его.

Спайк жадно вдохнул воздух и на миг закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Сейчас запах был другой – новый, немного терпкий и невероятно волнующий. Он вновь открыл глаза и изучающе посмотрел на шагающую к нему девушку. Если это его последние секунды, он не хотел терять ни одной – ее совершенное тело, горящие изумруды глаз, необыкновенно возбуждающий аромат… Он хочет запомнить последний миг таким. Да, это будет сладкая смерть!

Баффи решительно подошла к нему, и он увидел подтверждение своим догадкам – в руке девушка крепко сжимала кол. Его тело напряглось еще больше. От волнения он забыл, что ему не нужен воздух, и глубоко вдохнул, надеясь, что это приведёт его чувства и мысли в норму.

Взмах. Кол замер в нескольких миллиметрах от его груди. Вампир с вызовом посмотрел ей в глаза.
– Чего же ты ждешь, pet? Ты ведь пришла, чтобы…
Она выронила кол.
– Заткнись, Спайк! – Баффи с жадностью накрыла его губы своим ртом, ее язык требовательно проник в него, изучая, захватывая, предлагая игру. Его замешательство было недолгим – такая новая Баффи ему нравилась – и он ответил ей страстным поцелуем, слегка покусывая ее нежные губы и постанывая от удовольствия. В следующий миг, он привлек девушку к себе, всем своим естеством давая понять, как давно он хотел этого, хотел ее… Как хочет её сейчас. Она подняла на него горящие желанием глаза – в темной сини его взгляда бурлила животная страсть, грозящая с минуты на минуту вырваться наружу.
– О, Баффи… – шумно выдохнул Спайк
Она игриво взлохматила его высветленные волосы, руки взяли за ворот рубашку, спустились чуть ниже и рванули в стороны. Полетели пуговицы.
«Это уже было со мной?» – не желал успокаиваться внутренний голос. Вампир снова проигнорировал его.

Спайк смотрел на девушку, не отводя взгляда. Баффи отбросила ненужную деталь и на мгновенье замерла, изучая тело любовника. Он был великолепно сложен, и при первом взгляде было ясно, что он был способен делать с девушкой. Страстно. Умело. Долго. От этой мысли Спайк нетерпеливо облизнул губы – он почти физически ощутил, как сладкая истома охватила Баффи и медленно опустилась в низ ее живота.

Почувствовав сладкий запах ее возбуждения, вампир застонал и, впившись в губы девушки страстным поцелуем, подхватил ее на руки. Ее попка была округлой и упругой, как он и представлял. Баффи обвила его талию ногами и стала тереться об его выпуклую промежность, подразнивая близостью своей плоти. Блондин зарычал и, одной рукой поддерживая девушку, второй порвал на ней топ, открыв своему взору две нежные девичьи груди с налитыми от желания розовыми сосками. Как она хороша! Ему хотелось освободить вторую руку, а для этого нужна была точка опоры. Он с силой прижал девушку к ближайшей стене.

Наконец, он беспрепятственно мог ласкать ее, касаться… Руками. Губами. Языком. Чувствовать, как она дрожит под ним, как ее пальцы перебирают его светлые волосы, скользят по спине, впиваются и царапают ее острыми ноготками.

Боже, как приятно слегка покусывать ее нежную, раньше такую недоступную, шею, обхватывать губами ореолы сосков, вызывая волны возбуждения. Он опускался все ниже к бедрам, направляемый ее рукой и стонами удовольствия.

Решительно сняв с нее брюки, он подхватил девушку на руки и положил на плиту саркофага. Ее кожа горела от его поцелуев и возбуждения, глаза смотрели призывно. Зрелище было невероятным, и его плоть была готова разорвать ткань, лишь бы овладеть этим сладким телом немедленно. Но ему не хотелось торопиться, он хотел продлить момент и их общее удовольствия.
Словно прочитав его мысли, Баффи вытащила откуда-то пару наручников. В глазах мелькнул демонический огонек:
– Ты мне доверяешь? – произнесла девушка томным голосом.
«Черт, почему у меня постоянно такое ощущение, что что-то подобное уже было?» – Эта глупая мысль пришла и сразу ушла, уступив место сладкому предвкушению.
Он сглотнул и кивнул. Девушка подошла к кровати, на ходу снимая трусики.
«Кровавый ад, это выше моих сил!» – возопил внутренний голос вампира.
Тем не менее, Спайк покорно сел на кровать и позволил пристегнуть себя наручниками к ее спинке. Баффи тут же оказалась сверху.

Она снова посмотрела на него, рука легла на грудь любовника, девушка наклонилась и принялась ласкать его тело, иногда покусывая самые чувствительные места. Запястье, нежная кожа локтевого сгиба, шея – лаская её, она довольно заворчала, точно большая хищная кошка – грудь, живот. Его тело реагировало безупречно, в самые сладкие моменты, когда она дразнила, его глаза вспыхивали с новой силой, цепочка на браслетах натягивалась – он пытался дотянуться до нее. Еще один глубокий страстный поцелуй, и девушка спустилась вниз. Она расстегнула молнию, вампир приподнял бедра, и брюки с легкостью соскользнули с него. Его напряженный член вздымался, требуя к себе внимания. Девушка взяла его одной рукой, провела вниз, вверх и слегка надавила, пока на кончике не появилась капелька. Вампир замер, он наблюдал за этим действием как за тайным ритуалом, затаив дыхание и чуть приоткрыв рот. Неожиданно девушка отстранилась.
«Черт! Черт! Черт!» – во всю глотку вопил внутренний голос, но с губ вампира слетел только хриплый стон:
– Пожалуйста, pet… Не останавливайся!
Баффи нагнулась к его напряженной плоти и дразняще выдохнула:
– Нет, не так! Проси меня. Умоляй.
От ее дыхания, близости и беспомощности он застонал, и резко подал бедра вперед, но Баффи успела отклониться. Он коротко хохотнул, чуть приподнял рассеченную бровь, посмотрев на нее лукаво.
– Хорошо. Я умоляю тебя, luv…
Этого оказалось недостаточно.
– Дальше…
Его язык скользнул по верхним зубам. Он не сводил с неё страстного взора.
– Я умоляю тебя, pet! Возьми меня! Кровавый ад, да я готов сдохнуть, лишь бы ты сделала это!
В его глазах горели огонь и первобытная страсть. Он уже перестал соображать от захлестнувшего его желания.
Ему показалось, что она повторила «готов сдохнуть», но это было неважно, потому что девушка наклонилась и обняла его член своими нежными губами. Он приоткрыл рот, застонал и подался вперед, углубляя это первое мгновение в ней. Когда Спайк почувствовал, что ее губы полностью завершили путь сверху вниз, он глухо зарычал от удовольствия. Баффи продолжила движения, и в ее руках вампир стал чутким инструментом, играющим по нотам сжигающего дотла желания. Девушка с удовольствием подбирала мелодию, и стоны Спайка меняли свой тембр от нежного нашептывания и мурчания до рычания и проклятий.

В конце концов, остались только последние - каждый раз, когда вершина наслаждения была близка, она останавливалась. Это приводило его в бешенство. Он пытался достать ее, рвался к ней, но не мог освободиться. Когда он немного успокаивался, она вновь принималась дразнить. Вскоре Спайк почувствовал, что не сможет сдерживать себя больше ни одной секунды. Лавина яростного неутоленного желания пробудила в нем демона, и он обратился.

Баффи посмотрела на него, и неожиданно расхохоталась:
– Наконец, я вижу твое настоящее лицо, демон… – с этими словами она тоже приняла облик вампира и, одним прыжком оказалась сверху. Он вошел в нее яростно, стремительно, зарычав от удовольствия и восторга. Вампирша, не прекращая движений, расстегнула браслеты. И тогда он овладел ею полностью, схватив за бедра, чуть подавшись вперед и глубже насаживая на себя. Их тела изогнулись в экстазе.

Но и это не удовлетворило его, он стремительно перевернул ее к себе спиной, поставив на колени. Девушка уперлась руками в спинку кровати, и он вторгся в нее снова. Эта животная поза позволяла ему легко менять темп, и теперь он был главным и мог извлекать из девушки столь сладостные звуки. Она извивалась, закусывая губы, и сладко стонала под каждым его движением. Затем её пальцы впились в спинку кровати, всё тело на мгновение напряглось, подалось к нему, замерло и забилось в сладкой истоме. Спайк нагнал ее в следующее мгновение, сделав несколько последних глубоких движений, и с неистовым рычанием упал сверху.

Они усталые лежали рядом, снова приняв человеческий облик. Он все еще не отдышался.
«И что за странная привычка – «дышать» в такие моменты?» – возмутился внутренний голос.
Спайк посмотрел на Баффи, она лежала с закрытыми глаза и тоже «дышала». Белокурые волосы девушки разметались по подушке. Его маленькая Златовласка. Хотя на милую принцессу из сказки его любовница по темпераменту походила мало. Но это было не важно – она была восхитительна!
Он улыбнулся и, нежно приобняв девушку, поцеловал ее в плечо.
– Я люблю тебя, Баффи…
Девушка сонно заворочалась и, тихо мурлыкнув, прижалась к нему. Ее лицо было спокойным и безмятежным, она спала… Милые людские привычки!
Он задумался, в голове снова закрутились утренние вопросы. Он не знал ответа, не успел спросить, не успел понять – кто она теперь, как изменилась, что чувствует… Он знал только то, что так хорошо ему еще не было никогда.
«Никогда? Дурацкое слово!»– в очередной раз влез внутренний голос. И опять не вовремя!
Спайк тряхнул головой, отгоняя не прошеные мысли, и крепче прижал к себе девушку. Он был уверен, что сегодня ночью ему не придется снова переживать кошмар, его ждали совсем другие сны. С этой мыслью вампир улыбнулся и заснул…

Тот, кто меняет сущность целого,
тот неизбежно изменяет сущность
составляющих его вещей.
Али Апшерони

Он снова стоял недалеко от платформы.
– Кровавый ад, что же это такое? Опять дурацкий сон?
Он ущипнул себя.
– Ауч, больно! Абсолютно не похоже на сон!
Когда он снова повернул голову в сторону вышки, то увидел, как девушка прыгает вниз.
«Бежать, успеть, спасти» – пронеслось в его голове.
Но ноги вампира словно приросли к месту. Когда ее тело коснулось земли, страшное чувство опустошения и боли пронзило его сердце. Если бы оно было живым, могло биться, то в этот момент наверняка бы остановилось.
Боль была невыносимой! Только ее источник был выше, где-то в области шеи. Он зацепился за это ощущение и, как по нити Ариадны, выбрался из ночного кошмара.

«Всё-таки сон», – с облегчением подумал Спайк.
А в голове уже сформировался новый вопрос: «боль в шее? откуда?» Её причина стала понятна, когда он еще не открыл глаза. Его пили и пили жадно. Теперь этот запах он мог узнать из тысячи. Спайк открыл глаза и действительно увидел ее золотые локоны, ниспадающие на лицо. Ну, конечно, Баффи! Но какого черта, она делает это, ведь в холодильнике есть запасы! Он попытался отстранить ее, но с удивлением обнаружил, что не может пошевелиться: на его руках снова были наручники, а ноги девушка умело привязала, обхватив ножки кровати.
– Баффи, - возмущенно воскликнул вампир, - что ты, черт возьми, делаешь?
Она подняла на него свое обращенное «лицо»: ее губы были алыми от крови. Вампирша плотоядно улыбнулась.
– Пью тебя, милый…
Спайк быстро огляделся, оценивая ситуацию. На Баффи была одета его любимая рубашка и уцелевшие в ночном безумстве трусики. Он же был практически обнажен. Из всей «одежды» на нем были вот только эти чертовы браслеты и тонкая полоска простыни на бедрах.
Вампир ухмыльнулся, придавая своему голосу безмятежно-игривый тон.
– Я вижу, pet. Понимаю, ты голодна, но почему бы не взять еду в холодильнике, а заодно принести кружечку и мне, котёнок? А потом мы могли бы продолжить наши игры, luv…
Последнюю фразу он почти прошептал ей на ушко, приподнявшись на локтях как можно ближе. Затем отдалился и заглянул в «лицо», смакуя реакцию. На мгновение оно отразило сладкие воспоминания, в глазах вспыхнул огонек и тут же погас.
– Нет, - она неторопливо потянулась к нему.
Вампир на миг растерялся, а потом отпрянул, вжимаясь в кровать и стараясь сохранить расстояние между ними и зрительный контакт.
– Нет?!.. Почему нет?! - его лицо выразило крайнее недоумение.
– Я не хочу пить ничью кровь, кроме твоей, милый, – промурлыкала она. - О, я не могла забыть ее будоражащий вкус! Он такой волнующий, сладкий. Я бы так хотела выпить ее всю, целиком, – вампирша, легко касаясь, скользнула пальчиками по его шее, а затем плаксиво нахмурилась, - но боюсь, погубить этот волшебный источник…
Вампир не смог найти слов, чтобы ответить, и Истребительница продолжила:
– Милый, чему ты удивляешься? Ты всё изменил. Своей кровью ты подарил мне новую «жизнь», и эта новая «жизнь» в тебе, Спайк, – она нарочито делала ударения на словах «ты» и «жизнь». – О, я слышу, как она струится, течет по твоим венам, - девушка тихонько мурлыкнула и посмотрела в его глаза с особенным значением. Затем она наклонилась к его лицу, перейдя на едва слышный шепот. Ее губы чувственно вдыхали каждое слово в его полуоткрытый от удивления рот:
– Мой демон! Ты возрождаешь меня, ты питаешь меня, ты возбуждаешь меня… Твое тело, – она провела по его торсу рукой, – твоя кровь… – рука перешла к шее, – зовут! Разве ты не этого хотел?

«Хороший вопрос!» – влез его внутренний голос. Конечно, он хотел, чтобы Баффи была с ним, чтобы он был ее мужчиной. Но еще больше он хотел, чтобы она по-настоящему полюбила его. А что получается теперь?
«Я всего лишь плоть? Питаться моей плотью…» – неприятно звучал в голове его внутренний голос.
Вампир молчал, он не мог поверить в происходящее. Он не знал, что ответить, и надо ли ему отвечать. Он из последних сил попытался собраться с мыслями. Неожиданно его озарило, ведь он – ее сир и может воздействовать на своё дитя, приказать.
– Баффи, мы осудим это позже, – сказал он как можно более спокойным тоном. – А теперь, освободи меня.
Вампирша насмешливо посмотрела на него и ухмыльнулась:
– С чего бы это? Я только начала!
И она рывком наклонилась к его шее, вонзая в нее острые клыки. У него не было ни желания, ни сил сопротивляться, и он просто позволил ей взять то, что она хочет. Девушка стала пить его быстро со всей жадностью новоиспеченного вампира. Через несколько мгновений в глазах Спайка потемнело, и он провалился в забытье.



Когда он пришел в себя, мало что изменилось. Он всё ещё был в наручниках, а Баффи всё ещё сидела рядом, только лицо ее снова приняло человеческие черты.
– Тебе надо поесть, ты совсем ослаб, - девушка поднесла кружку к его губам.
«Поесть, чтобы кормить тебя?» - Он ехидно улыбнулся этому глупому вопросу. Однако умирать в ближайшее время в его планы не входило, поэтому он стал жадно пить кровь из кружки, украдкой наблюдая за девушкой. Её лицо было спокойно и не выражало никаких эмоций.

В голове вампира, наталкиваясь друг на друга, закрутились вопросы: «Что из того, что она сказала правда? Она в действительности решила не пить кровь других или хочет просто поиздеваться надо мной? Помучить, отомстить? Или есть другая причина? Возможно, в ней сохранилась душа, и она не может убивать?»

Но он был слишком слаб, чтобы искать ответы. Спайк сделал последний глоток, опустошив кружку, и понял, что всё ещё голоден. Он чувствовал себя паршиво: и из-за того, что ослаб после сумасшедшей ночи, и из-за того, что толком не ел почти два дня, и из-за того, что сейчас лежит перед ней совершенно обездвиженный и лишенный возможности сделать хоть что-то! Он не любил быть пешкой в чужой игре, даже если это была игра Баффи. Однако нападать в такой ситуации и брать контроль в свои руки, как он привык, тоже было невозможно… Нужно было дождаться подходящего момента и, для начала, получить больше информации.
Он посмотрел ей в глаза.
– Баффи, нам надо поговорить.
– Я слушаю, - она придвинулась к нему чуть ближе.
– Я хотел спросить… - он замялся, наручники неприятно врезались в кожу. Ему всё это ужасно не нравилось, но он не терял надежду, что Баффи…
– Ты хочешь спросить, Спайк, о чем? Что я чувствовала, когда лежала там, на камнях? Мне было больно, очень больно, Спайк. Я это помню. Я помню всё, всю свою жизнь. Свой выбор. Я была готова сделать это, уйти ради всех вас. Тот миг должен был освободить меня.
Это прозвучало так чистосердечно и печально, что в его сердце затрепетала надежда. Она замолчала. Потом вдруг в ее зеленых глазах заиграли дерзкие огоньки.
– Но ты! – она ткнула пальцем в него, и он снова напрягся: – Ты освободил меня, милый, освободил от этого дурацкого долга и правил! Я чувствую себя, как никогда прежде! Я чувствую себя свободной! - Она закрыла глаза, как бы смакуя само это слово на губах, и улыбнулась.
«Она выглядит счастливой… – подумал вампир: – возможно, всё не так плохо, и я помогу обуздать ее голод, научу...»
Эту радостную мысль прервал раздраженный голос Баффи:
– Раньше я никогда не была свободной и не стала бы. Люди! Чем больше я делала для них, тем больше они требовали. Люди! С их мелкими желаниями, проблемами, постоянной боязнью всего, слабостями… Теперь я увидела, они просто пыль, их цели ничтожны, а попытки совершить что-то значимое тщетны. Их жизни слишком коротки, чтобы сделать хоть что-то стоящее. Да и этой короткой жизни они недостойны!
В ее голосе прозвенели металлические нотки. Но тут она встряхнула головой, и складка, образовавшаяся между бровями, разгладились. Лицо вновь стало спокойным. Истребительница подняла на вампира искрящиеся глаза и промурлыкала:
– Они недостойны. Мне нужен кто-то сильный… – с этими словами она приблизилась к Спайку, – сильный, яростный, страстный! Ты, милый! Какое там у вас… то есть, теперь уже у нас существует на сей счёт правило? Ты – мой сир, я – твоё дитя. Ты дал мне эту «жизнь», тебе по ней меня вести! Так веди меня!

Он был потерян и разбит, это не могла быть Баффи. Его Баффи. Спайк осознал, что это демон внутри девушки произносил все эти слова, и у него больше не осталось сомнений: это тело – всё, что осталось от его любимой.

Тем временем девушка уже забралась сверху и положила обе руки на пах вампира. Его мужское естество мгновенно ответило на этот жест.
«Боже, нет!» - его тело по-прежнему реагировало на нее.
Истребительница улыбнулась:
– Поиграем, малыш?
Он хотел что-то ответить, но его рот был безжалостно захвачен ее губами. Он пытался сопротивляться, но ее тело снова сводило его с ума, доводя до исступления. Он ненавидел себя и всё же, когда получил возможность, с безысходной, яростной одержимостью овладел ею.

Позже, когда он засыпал, утомлённый их бешеным сексом, ему с болью вспомнилось, как он был счастлив и полон надежд вчера. Сейчас они снова лежали рядом, но он уже не улыбался. Его последней мыслью было осознание того, что его ночной кошмар сбылся – он потерял свою Баффи той ночью. Теперь рядом с ним в теле любимой было чужое существо. Без жизни. Без сердца. Без любви.






Он не знал, сколько точно времени прошло. Всё это было похоже на какую-то адскую круговерть. «Эта ненасытная сучка», как он ее теперь про себя называл, давала ему насыщаться ровно настолько, чтобы он был в состоянии удовлетворить ее желания . А хотела она от него двух вещей: его крови и его тела. Не смотря на всё внутреннее сопротивление вампира, его мужское естество снова и снова откликалось на зов ее плоти… Проклятье, как он презирал себя за эту слабость!

Побегом из невыносимой реальности стали ночные кошмары. Они по-прежнему мучили и терзали его, но он ждал их, как спасения, ведь в них была жива его Баффи. Каждый раз вампир стремился на помощь к любимой. Он снова был рядом с ней, держал за руку, слушал каждый удар уходящей жизни, но больше он никогда… Никогда! Черт возьми, порой это действительно верное слово! Рана в его сердце становилась всё глубже, терзала всё сильнее, но теперь он дорожил мгновениями этой мучительной близости, ведь в них ему снова удавалось увидеть Баффи, почувствовать удивительную силу и чистоту ее души. Он мог прикоснуться к ней. На мгновение… И его стоило ждать!

Казалось, мир перевернулся, и действительность стала кошмаром. То, что она делала с ним, не причиняло физической боли, лишало свободы - да, но боли не было. Боль была внутри. Она терзала его, разрывала при каждом взгляде, каждом прикосновении, просто при каждой мысли о ней. ЧЕМ она стала и ЧЕМ еще может стать! Мучительное чувство вины, раскаянья, безысходности переполняло сердце вампира. Теперь он знал свою цену возврата Баффи. Цену, которую предстоит заплатить. Он был бессмертным, она – тоже, и это обещало долгую расплату. Бесконечные муки. Адские муки.

Вампирша отлучалась редко, лишь за донорской кровью и, когда она уходила, вместе с ней словно притуплялось чувство вины, давая возможность возникнуть новому ощущению – желанию не принять то, что случилось, а изменить то, что грядет. Однако попытки Спайка освободиться ни к чему не привели: вначале он был слишком слаб; потом с удивлением обнаружил, что, пока был в очередном забытье, его тюремщица оборудовала место заключения по-новому. Теперь четыре цепи были крепко ввинчены в стену, и вампирша могла легко регулировать их длину и натяжение, даже находясь на расстоянии. Хотя все эти предосторожности были излишни – сейчас он не смог бы с ней справиться.

После попытки Спайка освободиться девушка стала уходить еще реже, стараясь запастись кровью. Её отлучки были недолгими, но в один из дней она, вдруг, исчезла…

Даже если ты не смотришь на огонь,
даже если притворяешься, будто его нет,
он все равно горит.
Видишь ты его или нет, он горит.
Тесс Герритсен

Ее не было уже несколько дней. Рассудок Спайка помутился от голода, почти постоянно вампир находился в забытье, но в редкие минуты, когда сознание его прояснялось, инстинкт самосохранения призывал бороться за свою нежизнь. Его ослабевшее тело напрягалось из последних сил, но цепи натянутые до предела практически не позволяли пошевелиться. Он то звал ее, рыча от бессилия, то сыпал проклятьями. Но ответом была тишина, никто не откликался на его зов. Казалось, исчезла не только «эта ненасытная сучка», но и весь мир… Или точнее, это он исчез для мира – никто не забредал в его склеп: ни друг Клем, ни Скуби, ни одна живая или неживая душа… Все забыли о его существовании.
Через несколько бесконечных дней Спайк уже смирился с тем, что тюремщица не вернется, и его участь вот так вот лежать здесь, пока не иссохнет от истощения его тело, или пока кто-то не найдет и не расправиться с ним. Если бы всё было так просто…


Сквозь пелену голодного бреда он почувствовал, как кто-то аккуратно приподнял его голову. К губам поднесли что-то с приятным знакомым ароматом. Что-то теплое, волнующее. Пересохшие губы вампира приоткрылись навстречу этому зовущему запаху жизненной силы, и через мгновение он почувствовал во рту терпкий чуть солоноватый вкус. Он пил медленно и долго, пока снова не провалился в забытье.


Сознание приходило постепенно. Первым включилось обоняние – Спайк почувствовал, что его мучительница где-то рядом. Был и еще какой-то до мозга костей знакомый запах, но он никак не мог своим помутневшим сознанием сообразить чей. Когда же к запаху добавился звук, вампир почувствовал небывалую злость, досаду и ревность. Недалеко от него раздавались стоны вперемешку с хриплыми рычаниями, ругательствами и игривыми шлепками по оголенному телу. Теперь он точно знал, кому принадлежит второй запах… И еще этот голос… «Пуф! Скотина! Какого черта?! Да что они? Я вас убью!»
Последнюю фразу он прорычал вслух, в ярости вскочив с кровати и рванувшись в сторону звуков. Цепи громко лязгнули, и одна из них с мясом вырвалась из стены. Он был настолько зол, что даже не осознал, сколько снова в нем силы. Его глаза полыхали первобытной яростью и гневом.
– Ты проснулся, милый? – раздался ангельский голосок. В следующую секунду из-за угла появилась взъерошенная белокурая голова девушки с плотоядно блестевшими глазами.
– Кровавый ад, еще бы я не проснулся! Какого черта ты с ним… – Спайк выплевывал слова, задыхаясь от переполнявшего гнева, с ожесточением пытаясь вырвать остальные цепи. Металл звенел от натяжения.
– О, малыш, – безмятежно промурлыкала голова, – ты так сладко спал, к тому же ты так ослаб в последние дни… Я решила дать тебе немного передохнуть, но не могу же я терпеть из-за тебя…
Пока она говорила это, из-за угла раздавалась какая-то возня и еле сдерживаемые смешки. Потом, как в хорошем фокусе, в ее руке материализовалась простынь, и девушка вышла к блондину, демонстративно оборачивая в нее свое бесстыжее разгоряченное тело.
От такой наглости Спайк на миг опешил, а затем его злость трансформировалась в саркастический выпад.
– Милая, да ты – шлюха!
За что он и получил резкий удар в лицо.
«О, да! Это лучшее, что происходило со мной за все эти дни! Давно я не чувствовал себя таким «живым»!» – ворвалась в сознание воодушевляющая мысль. Он с явным удовольствием облизнул кровоточащую губу и наклонил голову набок. Его колкие, чуть прищуренные глаза несколько секунд изучал «собеседницу», затем рассеченная бровь вскинулась вверх, и Спайк ехидной ухмылкой заключил:
– Ненасытная Сучка!
Вампир напрягся, ожидая нового удара, но девушка лишь зло посмотрела на него исподлобья, скользнула в вампирскую маску и зашипела. Если бы она могла испепелять одним взглядом, от Спайка уже не осталось бы ничего кроме горстки пепла.
«О! Эта игра нравится мне все больше! Похоже, именно этого мне не хватало. Биг Бэд вернулся», – с азартом подумал он и сменил фокус атаки:
– Ну, с тобой всё ясно, а вот какого черта наш Ангелок решил связаться с такой… – вампир пытался подобрать самый сочный эпитет.
– А кто сказал, что я – Ангел? - брюнет с нахальной улыбкой медленно выплыл из-за угла. Он шел не спеша, нарочито медленно застегивая на ходу пуговицы на манжетах свой черной рубашки, небрежно распахнутой на груди. Безусловно, это был демонстративный жест. До чего же он любил рисоваться. Взгляд Спайка опустился ниже. Брюки брюнет тоже намерено не застегнул, намекал, скотина, что его прервали в неподходящий момент…
Спайк в ярости рванул рукой закрепленную в стене цепь, заставив её надрывно звякнуть. Затем память подкинула «дров» в и без того бушевавший в нем костер ярости. Он вспомнил когда-то давно вот так же застукал ГрандСира с Дру. Это было так больно. Больно и унизительно! И как нагло, бесцеремонно вел себя тогда Ангелус!
– Ангелус? – Спайк прищурился, пытаясь вглядеться в карие глаза. На хмуром, самовлюбленном лице брюнета скользнула нахальная улыбка.
– И снова я, Спайк – довольно кивнул старший вампир, затем бесстыже улыбнулся и продолжил, – ты же сам знаешь, наша Баффи умеет сделать мужчину бесконечно счастливым…
И брюнет, ухмыляясь, многозначительно оглянулся на девушку, выпустив из поля зрения Спайка. Младший вампир поблагодарил судьбу за этот подарок, прыгнул вперед и со всей силы наотмашь зарядил цепью в ГрандСира. От удара Ангелус отлетел к противоположной стене. Когда он медленно поднялся, из носа и уголка рта вампира тонкими струйками потекла кровь. ГрандСир деловито развернул шёлковый платок – «Пижон!» – процедил сквозь зубы Спайк – и многозначительно посмотрел на Баффи.
– Я смотрю, твой щенок еще кусается, детка!
– А ты подойди ближе, и я покажу тебе, как… – огрызнулся Спайк, вновь вставая в боевую позу и накручивая на руку цепь.
Ангелус проигнорировал этот выпад.
– Тебе надо посадить его на привязь покрепче, Баффи, – не обращая внимания на блондина, Ангелус подошел к девушке, сгреб ручищами и впился в губы. Она приобняла его за шею, застонав от удовольствия.
– Пошли вон! Убирайтесь к черту! – блондин брезгливо отвернулся.
Наконец, старший вампир прекратил демонстративные ласки и со словами «продолжим позже, сладкая!» вышел. Спайк устало сел на пол возле кровати. Девушка, молча, оделась, метнула на него еще один убийственный взгляд и ушла.


Спайк был подавлен, растоптан, разбит. Никогда еще в нем не было столько боли и отчаянья. Никогда? Опять это беспокойное слово.
Вампир понимал, что это не его Баффи, лишь тело… Но он чувствовал, что из него будто вынули сердце, вынули огонь, и теперь тьма, пустота, чернота – всё, что осталось внутри.
«Вынули огонь?» – промелькнула смутная догадка.
Он прижал свою руку к груди.
«Вот она! И как я не почувствовал этого раньше? Искра!»
Она горела в нём, обжигала… Его душа. Осознание ее стало таким неожиданным, и в то же время ясным… Оно расставило всё на свои места. В его снах не мертвое сердце, а живая душа каждый раз с новой силой страдала от утраты любимой. Он закрыл глаза, и ему снова вспомнился образ девушки, нежно касавшейся его щеки теплой ладонью. Близость душ, вот, что он чувствовал тогда. Вампир громко вздохнул, и его глаза наполнились влагой счастливой грусти.
«Но зачем, откуда, как взялась во мне Искра?»
Он напряг память, но не мог найти в ее уголках ответа. Впрочем, это было сейчас несущественным. Искра! Вот, что было важно. Если он сумел ее как-то заполучить, и она изменила его «нежизнь», то есть надежда и для Баффи.
Спайк положил голову на постель, устремив взгляд вверх. Отчего-то ему захотелось обратиться туда, и было ощущение, что его услышат.
– Значит, надежда у меня есть, – повторил вампир вслух, улыбнувшись. – Теперь нужен план.






Он терпеливо ждал. Конечно, нелегко было исполнять эту новую роль, и если бы он столько времени не провел, играя в карты, то его план давно бы провалился. С треском! И возможно, с таким же звуком она сломала бы тогда и его кости. Но он знал, как вести эту игру.
Когда той ночью она вернулась, он притворился спящим и снова дал заковать себя в цепи. Весь следующий день он молчал. Пил немного с показным безразличием, не сопротивлялся, когда она приходила пить его, а потом просто лежал на кровати. Она тоже молчала.
На второй день все повторилось. На третий – тоже. Тишина была демонстративной. В этой гнетущей тишине девушка сделала несколько безуспешных попыток завести его. Спайк как бы механически, без энтузиазма гладил ее тело, стараясь казаться как можно более равнодушным, и «дыша» как можно глубже. Когда было особенно сложно, для усиления эффекта вампир мурлыкал про себя песенку.



Он снова и снова прокручивал в голове эти слова из песенки о Генри восьмом, впервые услышанной в начале 20-го века в одном из пабов Лондона. Они забавляли его и настраивали на веселый и беззаботный лад, снимая всякое напряжение.
Черт, и все же это было очень сложно! Да, его кровь была холодна, но сохранять хладнокровие в ином смысле стоило значительных усилий. Но он был хорошим игроком. В конце концов, он делал озадаченное лицо, она фыркала и, не говоря ни слова, уходила.



Так дни тянулись однообразной чередой. Затем последовала агрессивная и оттого совершенно безуспешная попытка «расшевелить его», превратив в грушу для битья. Она просто срывала на нем злость за все предшествующие дни тишины. Девушка била его, кидала, трясла. Она не прекращала орать, что он сам виноват, что он ничтожная тварь, совратившая ее и испортившая ей жизнь. Последнее было правдой, и ему стало горько и больно от этих слов. И всё же про себя он улыбался. Пока всё шло по его плану. Именно это чувство, чувство его маленькой победы позволило ему выдержать «бойцовский раунд». Он терпел, стонал под ударами, но не защищался. Стоило ей прекратить, как его лицо снова стало печальным и отрешенным.
В завершении этого раунда вампирша кинула его на кровать, запрыгнула сверху и приставила кол к его груди. От этого движения у него внутри всё инстинктивно сжалось, но, не смотря на это, лицо его оставалось равнодушным и непроницаемым, ведь он был игроком, хорошим игроком... Его поддерживала уверенность, что она этого не сделает. Это была его игра, и всё по-прежнему шло по его плану.
Она нервно «дышала», всё еще прижимая острее к его коже. Он медленно поднял глаза и впервые за эти дни действительно посмотрел на нее. Голос прозвучал ровно, как он и хотел.
– Чего ты хочешь от меня, pet?
– Я хочу, чтоб ты сдох! – прошипела она со злостью, и в ее глазах золотом загорелось адское пламя.
– Что ж, так сделай это, luv. – сказал он равнодушно, а затем вдруг добавил с болью в голосе – Я был мертв до этого, но ты смогла убить меня снова.
Ее глаза внимательно смотрели на него. Спайк вздохнул и вдруг дрожащим голосом добавил:
– Я больше не хочу… не хочу ничего. Только быть с тобой, хочу только тебя, но я не могу… – он остановился, наблюдая за ее реакцией.
Она отвела руку, и вампир продолжил, стараясь придать словам нотки отчаянья:
– Когда я увидел тебя с НИМ, то понял, каким был ослом! Мне нужно было слушать тебя, понять и разделить твои желания, насытить твой голод. Я создал тебя и мог дать всё это, но сопротивлялся. Не знаю почему. Я был просто идиотом! Ведь с самого начала ты была права, я хотел только одного – чтобы ты была моей!
Ее лицо вновь приняло человеческий облик, рука легла на подбитую недавно скулу и нежно погладила.
– О, Спайк…
– И я тоже хочу быть твоим, Баффи! – он впервые снова назвал ее этим именем. – Но, чувствую, что не могу…
– Почему же, почему, милый?
– Мне стыдно признать это… – он отвел глаза. Она восприняла этот жест как знак смущения, но истинная причина была в том, что он просто боялся, что его выдадут насмешливые огоньки, игравшие в них.
– Ты можешь сказать мне всё!
– Я понял, что не могу к тебе прикасаться после НЕГО, а когда ты касаешься меня… Моё тело сопротивляется… Я пытался. Ты и сама могла в этом убедиться.
Девушка молчала, обдумывая его слова. Затем ее лицо стало решительным.
– Я знаю, что делать. Как-то ты говорил, что кровь Истребительницы является сильнейшим афродозиаком… – неудовлетворенная жажда вампирши была настолько сильной, что притупило ее бдительность. И это было частью его плана.
– Баффи, я люблю тебя и не могу… – он сделал паузу, будто размышляя. – Вдруг мне понравится и я не смогу остановиться?
– Не волнуйся об этом, милый, у меня есть четыре надежных друга, – она подергала цепи – и еще один убийственный, – девушка показала кол и положила его под подушку, – так что если вздумаешь дурить…
Он якобы с некоторой опаской посмотрел на неё, а затем уверенно ответил:
– Ради тебя я готов попробовать даже в присутствии твоих «друзей». Давай начнем всё сначала, Баффи!
Ах, если бы она могла распознать его блеф… Но девушка чуть расслабила цепи на запястьях. Вампир, получивший некоторую свободу действий, с нежностью взял лицо девушки в ладони, чуть наклонил ее голову набок и аккуратно прокусил ее кожу. Она тихо вздохнула в его руках.
Это было частью плана, но всё же он не ожидал, что эффект будет таким! Ее кровь была действительно особенной, тонизирующей, как уникальный наркотик, и контролировать эту непривычную жажду было гораздо труднее. Однако крайне обидно было бы провалить всё дело теперь. Поэтому он пил ее спокойно, не спеша. Его руки усыпляли ее бдительность, лаская её кожу мягкими плавными движениями, прикасаясь к самым чувствительным местам.
– Мммм… – протянула девушка с наслаждением.
– О, Баффи! Я чувствую, как возбуждаюсь, – в этом он не лгал. С этими словами он толкнул девушку на кровать так, чтобы не суметь ее достать с этой длинной цепей.
– Продолжай, – молила она, распластавшись на простыни, сегодня ей хотелось, чтобы её голод был утолен медленно, ей хотелось растянуть удовольствие.
Он демонстративно потянулся к ней, но девушка была слишком далеко.
– Ну вот, теперь я хочу, но не могу, – Спайк усмехнулся.
Она улыбнулась в ответ и ослабила цепи еще немного. Вампир снова прильнул к ней, даря немыслимое блаженство. За этими опьяняющими ласками она не замечала, как он снова и снова возвращался к ее шее.
Когда она в очередной раз в этой полусне-неге открыла глаза, они были уже далеко от кровати. У той самой стены, где всё начиналась. Вампир знал, что воспоминание вскружит ей голову, и, когда он медленно вошел в нее, она вздохнула так же сладко, как в ту первую ночь. Обхватив ее бедра руками, вампир начал медленно раскачивать девушку словно на волшебных качелях. Вверх… вниз… вверх… вниз…вверх… вниз… Ее дыхание вторило движением; когда они ускорились, ее вздохи стали все более прерывистыми, пока не перешли в крик - тело содрогалось от накрывавших ее одна за одной волн оргазма. Спайк был больше не в состоянии сдерживать себя и отдался поглощающему его невероятному наслаждению. Когда всё закончилось, и она обмякла в его объятьях, вампир отстранился от шеи любовницы.
«Пожалуй, хватит», – подумал Спайк, медленно подхватив девушку на руки, и отнес на кровать. На мгновение он остановился, невольно залюбовавшись ее лицом. Оно выглядело таким счастливым и одухотворенным. Вампир придушил нежность к «этой сучке» в зародыше – в этом теле не было души!
Он должен был четко следовать плану, теперь у него были для этого силы, благодаря ее крови. Блондин надел любимые кожаные брюки, натянул футболку, накинул красную рубашку, и снова подошел к кровати. Она придет в себя только через несколько часов, но следовало подстраховаться. Спайк не без удовольствия защелкнул наручники на запястьях и лодыжках своей бесчувственной тюремщицы. Затем переместил холодильник поближе к кровати (ему вовсе не нужна была ее голодная смерть). Затем он собрал всю её одежду, заранее ухмыляясь ее негодованию. Огляделся еще раз, вроде ничего не забыл. Кинул последний взгляд на девушку.
– Когда мы вернем твою душу, я обязательно научу тебя играть в карты, luv…
С этим словами вампир вышел из склепа. Впереди его ожидала следующая часть плана, не менее трудная.